— Кажется, это вы его забыли. Мы договорились, что я приду, но мы не договаривались, что я ради этого брошу все свои дела. Когда другая сторона забывает свое слово, то и я за свое держаться не собираюсь. Так покажете бумаги?

Жандарм нахмурился еще больше. Стало понятно, что он просчитывает детали, которые умолчала или исказила при пересказе мадам Вилкас. И в то же время отступать, даже будучи неправым, ему не позволяла профессиональная гордость. Или честь? Забавно: на какие порой бесчестья идут люди, чтобы сохранить именно ее.

— Вы понимаете, Крылов, в какие неприятности себя загоняете? Будете ерепениться, я вас просто арестую и допрошу не как добровольца, не как русского солдата, а как преступника и возможного шпиона. Вам оно нужно?

— Хотите — арестовывайте, — я пожал плечами. — Мне скрывать нечего, но сразу скажу. Молчать ни о чем не стану.

— Думаете, кого-то будут интересовать ваши истории?

— Думаю, что когда начнут внедрять новые предкрылки или когда вспомнят о том, кто первым заметил последнее немецкое наступление, то могут и удивиться, что меня вместо награды взяли и арестовали.

— Если арестовали, значит, было за что.

— В любой другой ситуации согласился бы с вами, но… После отступления этого года могут начать искать виноватых. И жандарм, который сажает своих солдат и привечает неизвестных местных дворянок, может вызвать вопросы.

— Вы про семью Вилкас? — опешил Котик. — Вы же сами убедили меня взять их под присмотр!

— Тоже покажете бумагу про это с моей подписью? Нет? Тогда помните: ни одно доброе дело не останется безнаказанным. Я вот помог бедным женщинам, и, видите, пригодилось.

— Крылов! — жандарм потер лоб и скривился, словно от сильнейшей головной боли. — Какой же вы сложный человек.

— Это что. Я еще и крестиком вышивать могу.

— Что? — Котик потерял нить разговора, разозлился от этого еще больше и в итоге пришел к единственному разумному решению. — Вон!

От его крика и яростного взгляда жандармы сопровождения поспешили отскочить в сторону, поммех Лукьянов бросил извиняющийся взгляд и тоже прыснул подальше, а вот корнет Марков… Ни слова не говоря, подошел и встал рядом со мной. Котик несколько секунд мерился с ним взглядами, но в итоге так больше ничего и не сказал. Словно корнет — это не такое уж и мелкое звание, как я думал все это время. То ли из-за фильмов в моем будущем, то ли из-за возраста Маркова, но до этого я представлял его кем-то вроде юнги на флоте, а тут… Настоящий офицер, который готов стоять за своих до конца.

Два-один в пользу местного воспитания.