Его невестка, с длиннющими распущенными волосами и улыбкой, словно прожектором, ослепляющая всех вокруг.
Мама жениха, охрененная женщина, стильная, харизматичная, породистая. Тяжелая жизнь не сломила ее, а сделала еще сильнее. Осматривает двор, щурится на притихших гостей, кивает милостиво.
Следом выскакивает маленькая анимешная куколка, на которой взгляд задерживается и нихрена не хочет отдираться. Капкан, в который он, Бешеный, угодил, походу… Или поборется еще? Хрен его знает…
И невеста.
Тина выходит последней.
И Бешеный смотрит на нее, офигевая от того, до какой степени женщину может изменить платье.
Вроде бы, и до этого Тинка не в дерюгу наряжалась, но сейчас, в скромном белом платье и вообще нескромных драгоценностях, которыми ее завесил Большой, явно одуревший от радости и любви, она смотрится охрененно.
Настолько, что все разговоры стихают, и табун мужиков разных возрастов, жизненного опыта и соображалки вовсю пялится на невесту. Жадно.
А она, чуть смутившись от устремленных на нее взглядов, беспомощно и растерянно улыбается и выискивает в толпе того единственного, за чьей спиной ей комфортно. Кто прикроет. Убережет.
Бешеный это с легкостью читает в ее глазах, отступает, чтоб позвать друга, но Большой, словно почуяв, выходит на крыльцо, на пару мгновений тормозит, жадно пожирая взглядом свою женщину, а после…
Сбегает со ступеней с резвостью, которой от его массивной туши не ожидаешь, останавливается рядом с Тиной и… Подхватывает ее на руки.
И несет в церковь.
Так нельзя, это неправильно, не по канону.
Но хотел бы Бешеный посмотреть на того, кто попробует указать Большому на его ошибки.
И предложит поставить невесту на ноги.
Интересно даже будет, да…
Весело.
Но…
Нереально.
Бешеный не был ни разу на венчании, потому просто наблюдает со стороны.
Он не то, чтоб не верит в бога… Наверно, верит. Потому что столько всего в жизни видел, после чего реально только в бога и поверишь…
Но никогда не обращал внимания на ритуалы.
А вот сейчас…
Спокойный звучный напев батюшки, певчие, с прозрачными, хрустальными словно голосами, ярко горящие свечи, высокие сводчатые потолки, старинные иконы, золото и лазурь. И светло на душе.
И верится, что это все — надолго. Навсегда.
Его друг, буйный, жесткий, тяжелый мужик, бирюк, одиночка, по судьбе у которого, как и у самого Бешеного, было — прожить жизнь, ни за кого не цепляясь, никому не веря, ни у кого ничего не прося, сейчас стоит, смотрит на свою маленькую, хрупкую, невероятно красивую женщину, свою жену, говорит хрипловатым от волнения голосом что-то до такой степени простое и правильное, что каждое слово отзывается. И так хорошо делается в душе.