Почему вспомнилось сейчас?
Наверно, потому, что если и был в моей гребанной жизни ангел-хранитель, то это вот этот врач, двадцать четыре на семь спасавший таких вот молодых ребят, ничего не видевших в этом мире, не успевших даже пожить толком.
Потом в моей жизни много чего было…
И много чего осталось.
То, что я сам создал, то, что хотел.
Когда я строил этот дом, то не думал, что в нем появится моя дочь. И, однажды темной ночью, придет в этот мир моя внучка. При помощи уже своего ангела-хранителя.
Нежного маленького Воробушка, с твердым взглядом и жестким голосом.
А еще она — сладкая, мягкая и невероятно открытая в сексе. Доверчивая. Податливая. Искренняя…
Нет… Не отъебусь. Однозначно. Даже если захочет все тормознуть. Просто поменяю стратегию, и все.
Я сегодня, так-то, не планировал тоже.
Оно само как-то…
Получилось…
Охуенно получилось, я считаю.
Дверь в душевой открывается, и на пороге появляется моя сладкая любовница.
Тут же переворачиваюсь на спину и мягко покачиваюсь на воде, не сводя взгляда с сочной ладной женской фигурки.
Ее мягко обволакивают пары водной пыли, вырвавшиеся из душевой. И кажется, что это пена волн, а она — Афродита, как в той знаменитой картинке, где богиня стыдливо прикрывает грудь…
Моя богиня не прикрывает ничего.
Она идет ко мне, молча, смотрит пристально в лицо. И не могу понять, как себя вести. Звать ее к себе? Или просто дождаться, когда сама решится? Не спугнуть бы… А то бегай за ней потом…
Валентина подходит к краю бортика, взгляд открытый и серьезный. Губа закушена чуть-чуть. От перепада температуры соски поднялись, острыми стали. Охереть, как красиво. Смотрел бы и смотрел…
Мы смотрим друг на друга, и есть у меня ощущение, что это как перетягивание каната. Кто первым сдастся?
Я уступаю даме.
Тихо хриплю:
— Или ко мне, Воробушек…
Валентина выдыхает…
И прыгает в воду. Ко мне!
И, хоть я ждал, конечно, и дико хотел этого, все равно теряюсь на мгновение. Ищу ее по бассейну, не нахожу, оглядываюсь…
И вижу, как она выныривает у противоположного края!
Ах, ты, кошка ты морская!
Шумно фыркнув, словно тюлень, догоняющий самочку, погружаюсь в воду и выныриваю около нее, ловлю в угол, успев зажать до того момента, как она уйдет в воду, скользнув между моими ладонями.
— Шустрая… — шепчу ей в губы, прежде чем поцеловать. Долго-долго, сладко-сладко. Она застонав тихо, сама подается ко мне, обхватывает прохладными ладонями, под водой — обнимает ногами.
И хорошо, что тут мелко, я могу стоять.
Она — не может, ей по макушку. Да и не надо ей стоять. Я подержу. На своем члене.