Я Лару чуть больше недели знал, а убивать за нее был готов.
Тогда, после войны, это как-то легко давалось, просто…
Потом зона.
Ломка, ощущение дикой вины перед мамой в первую очередь. Бешенство, когда узнал про то, что Лара бросила, свалила.
И потом, после… Тоже много, очень много чего было.
Но сейчас я смотрю на свои пальцы и не понимаю, почему они подрагивают.
Ситуация-то — не самая критичная была.
Конечно, Воробушек за спиной — это напряг в тройном объеме, потому что неучтенная переменная, которая может в любой момент переменить все.
Но, в целом, автомат не пугал, морды уголовные тоже.
Я бы решил вопрос, без базара.
Но фронтовик Семеныч успел раньше меня. И решил по своему.
Вот удивляют и восхищают меня эти люди! Столько жизненной энергии в них, столько воли!
То, что ружье заряженное у постели держал, не удивительно, на самом деле.
Тут это в порядке вещей, особенно у сельских жителей. У нас волки водятся, медведи, рыси. Да и кабаны ходят такие, что их даже волки стороной обегают. Так что ружье — это предмет первой необходимости.
И рука не дрогнула у старика. Опыт, значит, имеется серьезный.
Надо бы выяснить, какого хрена ветеран войны один живет в таких условиях. И условия эти поменять.
И вообще…
Проехал я сегодня по дороге этой с Воробушком, охренел немного. Многодетная мать живет в такой развалюхе. И без помощи, практически!
Ветеран войны, инсультник, вообще на отшибе! До него весной и осенью не добраться даже на вездеходе! Это как? О чем местные власти-то думают?
С губернатором края я тут пару месяцев назад на охоту ездил, надо будет созвониться или встретиться, уточнить, что вообще делается для людей здесь. А то прямо как-то не по себе…
Я стою на крыльце, смотрю на красный, кровавый закат, курю.
В доме слышен тихий, спокойный голос Воробушка, о чем-то разговаривающей с Семеновичем.
Шумит лес, щелкают птицы. И тишина…
Чуть в стороне, у забора, замечаю неподвижное тело небольшой черно-белой псинки. Подхожу ближе.
Очередью прошили.
Твари.
Старик расстроится.
От дороги слышен шум машин.
Приперлись, мать их, целой делегацией.
Моих людей три машины, две полиции, да еще и скорая, я смотрю. Откопали откуда-то. Находят же, когда под зад серьезно пнешь.
Выкидываю сигарету, засовываю руки в карманы куртки, сжимаю кулаки так, чтоб незаметно было. Нечего эмоции свои показывать.
И без того распустился, наорал на Сашка по телефону. Он там, наверно, в шоке сидит. Он нервный, когда на него орут, да если еще и по делу.
Мои люди грамотно распределяются по двору, не рискуя ко мне подходить. Знают, что накосячили, исправляются.