Я застыла. Мое настоящее имя. Имя, которое я никогда не произносила вслух в этом мире. Он не мог его знать.

Он увидел шок в моих глазах и печально, нежно усмехнулся.

— Ты думаешь, Верховный Жрец, достигший стадии Зарождения Божества, не способен отличить ауру изначальной души от оболочки плоти? — он протянул ко мне окровавленную руку. — Я сканировал твой даньтянь еще в ту ночь в гроте у Источника Драконьей Слезы. Я видел багровую тьму Чжэн Хуаньси. Но я видел и то, что скрывалось за ней. Крошечную, испуганную искру чужого, незнакомого мне света. Душу, которая не знала, как управлять этой тьмой.

Мои губы задрожали.

— Ты знал? Все это время... ты знал?

— Я не знал твоего имени, пока не прочел его в отголосках твоего разума, когда мы слились воедино, — признался он. Его пальцы коснулись моего колена. — Но я знал, что ты — это не она. И это стало моим спасением.

Он привлек меня к себе. У меня больше не было сил сопротивляться. Я рухнула на его израненную грудь, зарывшись лицом в изгиб его шеи, и расплакалась. Горько, отчаянно, смывая слезами остатки страха и лжи.

— Демоница Чжэн Хуаньси вызывала во мне лишь отвращение, — его руки обвили меня, прижимая к себе, словно величайшую драгоценность. Его губы целовали мою макушку. — Но та девушка, что дрожала под моими руками в библиотеке... та, что осмелилась коснуться Лунных Врат ради любопытства... та, что смотрела на мои шрамы не с презрением, а с болью... Я полюбил не оболочку демона. Я полюбил душу, которая в ней пряталась.

Его признание, очищенное от фанатичного безумия, прозвучало так просто и так глубоко, что мое сердце разорвалось на тысячу счастливых осколков. Он не был слепцом. Он пожертвовал всем не ради монстра из легенд, а ради меня. Обычной, испуганной меня.

— Для меня не имеет значения, откуда ты пришла, — прошептал Хаоян, приподнимая мое лицо за подбородок. Его черные глаза светились не яростью, а той самой бездонной, всепоглощающей преданностью. — Важно лишь то, что в этом мире ты — моя. И если ты слаба, я стану твоей силой. Если ты боишься, я стану твоим щитом. Мы построим империю не для Чжэн Хуаньси. Мы построим ее для тебя.

Он прижался губами к моим губам.

Этот поцелуй не имел ничего общего с той отчаянной, разрушительной страстью, что сжигала нас в Павильоне Одинокой Луны. Там мы сражались друг с другом, доказывая власть. Здесь, в холодных руинах мертвого дворца, освещаемых крошечным духовным огнем, мы исцеляли друг друга.

Это была капитуляция. Полная, безоговорочная сдача двух душ, которым больше не от кого было прятаться.