Врата из темного камня медленно, с тяжелым скрежетом распахнулись перед нами.
Мы вышли на широкое базальтовое плато. Ядовитый туман Пустошей поредел под воздействием тысяч светлых аур, скопившихся за невидимым щитом.
Перед нами, за мерцающей границей барьера, раскинулось море врагов. Небеса были закрыты сотнями парящих боевых кораблей, чьи пушки изрыгали потоки слепящего лазурного света. На земле плотным строем стояли тысячи заклинателей. Впереди, верхом на духовных зверях, восседали новые предводители кланов. Их лица были искажены смесью страха и праведного фанатизма.
Когда врата нашего дворца распахнулись и они увидели нас, армия на мгновение замерла.
Они смотрели на своего бывшего Верховного Жреца, который стоял перед ними в доспехах из черного металла, держа за руку предводительницу демонов, ради которой он предал весь мир.
Цзян Хаоян поднял Цзяньсюэ. Лезвие меча вспыхнуло ослепительным серебристо-черным светом, резонируя с защитным барьером Пустошей.
Он не стал кричать и угрожать.
Мужчина просто посмотрел на них взглядом существа, которое уже стерло их из книги живых.
А затем плавно опустил свободную руку.
Купол барьера, годами защищавший нас, с оглушительным звоном разлетелся на миллионы осколков, открывая путь.
— Добро пожаловать в мой ад, — произнес Цзян Хаоян, и его голос раскатился по равнине, заставляя стыть кровь в жилах праведников.
Битва, которая навсегда изменит историю Поднебесной, началась. И мы шагнули в эту бурю вместе, держась за руки.
Глава 32
Когда купол, защищавший Пустоши Забвения, разлетелся мириадами сверкающих осколков, на нас обрушился оглушительный рев.
Это был звук надвигающейся лавины. Десятки тысяч праведных заклинателей, ослепленные страхом и фанатичной верой в свою правоту, ринулись вперед. Небеса потемнели от бесчисленных духовных мечей, сорвавшихся с ножен. Лазурный, золотой и белый свет ослеплял, превращая багровый туман мертвых земель в кипящее месиво энергии.
Они думали, что, разрушив барьер, они победили. Надеялись застать нас врасплох.
Они жестоко ошибались.
Я стояла плечом к плечу с Цзян Хаояном на гладком обсидиане перед вратами нашего дворца. Ветер трепал полы моего карминового платья и его черного боевого халата. Моя правая рука крепко сжимала рукоять хлыста, сотканного из чистейшей, концентрированной демонической ци — оружия, которое сформировалось из моей собственной крови и энергии.
Хаоян сделал шаг вперед. Цзяньсюэ в его руке не просто гудел — он пел песню смерти, источая морозный, черно-голубой пар, от которого камни под нашими ногами покрывались инеем.