— Ты... — его губы дрогнули. Меч, упирающийся мне в грудь, нажал сильнее. Я почувствовала, как сталь погружается в плоть на миллиметр. — Ты — скверна. Ты — худшее, что есть в этом мире.
Я смотрела прямо в его потемневшие глаза. Страх исчез, на его место пришло ледяное спокойствие обреченного.
— Да, — прошептала я, не отводя взгляда. — Я — демоница. И что ты теперь сделаешь, Верховный Жрец? Убьешь меня?
Я ждала удара. Ждала, что сияющий клинок пронзит мое тело, оборвав эту чужую, неправильную жизнь. Таков был его долг, таков был закон.
Цзян Хаоян занес меч. В его глазах вспыхнуло яростное, фанатичное желание уничтожить причину своего падения.
Но в тот самый миг, когда его рука дернулась для смертельного выпада, его взгляд скользнул по моему лицу, по тонкой шее, где все еще виднелись бледные синяки от его собственных пальцев, по капле крови на бледной коже.
Меч остановился в волоске от моего сердца.
Грудь Жреца тяжело вздымалась, он задыхался. Небесная кара, которую он так жаждал обрушить на меня, захлебнулась в той самой тьме, которую он сам впустил в свое сердце.
Он не мог. Боги свидетели, он хотел убить меня больше всего на свете, он ненавидел меня каждой клеткой своего праведного тела, но он не мог меня убить.
С жутким, отчаянным рыком Цзян Хаоян отшвырнул меч в сторону. Цзяньсюэ со звоном ударился о каменную стену и погас.
Прежде чем я успела сделать вдох, его руки вцепились в мои плечи. Невидимые путы его духовной ци мгновенно обвили мое тело, намертво блокируя любые движения и накидывая железные цепи поверх моих сорванных печатей. Тьма внутри меня жалобно взвыла и оказалась подавлена многократно превосходящей силой.
— Ты не умрешь так легко, Чжэн Хуаньси, — прошипел он мне в лицо. Его голос вибрировал от сдерживаемого безумия. В его глазах больше не было святости, в них был только лед и собственническая, больная одержимость. — Ты будешь гнить в темнице, пока я лично не выжгу каждую каплю твоей скверны.
Мужчина грубо взвалил меня на плечо, словно я была вещью, и, не обращая внимания на мои слабые попытки вырваться, шагнул во двор. Никто из послушников, застывших в благоговейном ужасе, не посмел поднять глаз. Никто не видел, кого именно уносит Верховный Жрец.
Он нес меня к Лунным Вратам. В святая святых, в свою личную, запечатанную от всего мира обитель.
Первый обет был сломан. Он солгал своему храму, пощадив демона. И я понимала с леденящим душу ужасом, что это падение только начинается.
Глава 13
Мир перевернулся, превратившись в смазанную череду теней, тумана и бледного лунного света.