Эпилог
Прошло десять лет
Для бессмертных заклинателей этот срок — лишь мимолетный вздох ветра в ветвях вековой сосны, для смертных — целая эпоха, а для нас с Цзян Хаояном эти десять лет стали временем сотворения собственной вечности.
Я стояла на широкой террасе Дворца Темного Лотоса, опираясь на перила из черного нефрита. Легкий, напоенный ароматами ночных цветов ветерок, играл подолом моего платья из тончайшего шелка.
Пустоши Забвения больше не оправдывали своего названия. Ядовитый багровый туман давно рассеялся, поглощенный и переработанный нашей искаженной ци. На месте мертвых базальтовых скал теперь шумели густые леса из черного бамбука и серебристых ив. В ущельях, где когда-то скрывались лишь гули, били кристально чистые, прохладные источники, чья вода светилась в темноте мягким сапфировым светом.
Мы не просто выжили в аду. Мы заставили его цвести.
Праведные кланы сдержали свое слово — вернее, они не посмели нарушить страх, вбитый в их души в день великой битвы. За десять лет ни один духовный корабль, ни один меч не пересек границу нашего купола. Гора Цинлун осталась в руинах, став памятником падению старых богов, а мир научился жить с мыслью, что на севере правит Истинный Император Тьмы и его Императрица.
Я закрыла глаза, вдыхая сладкий воздух. Мой даньтянь, в котором некогда бушевала нестабильная демоническая скверна, теперь пульсировал ровным, невероятно мощным ритмом. Багровая тьма Чжэн Хуаньси и серебристо-черная энергия Цзян Хаояна слились в нем настолько неразрывно, что грань между нашими душами стерлась окончательно.
Знакомое, обволакивающее тепло коснулось моей спины.
— Снова не спишь, моя луна? — низкий, бархатный голос с легкой хрипотцой прозвучал у самого уха.
Сильные руки по-хозяйски, уверенно обвили мою талию, притягивая к твердой груди. Я с улыбкой откинула голову назад, опираясь на его плечо, и открыла глаза.
Цзян Хаоян склонился надо мной.
Годы не оставили на его безупречном лице ни единого следа старения, лишь придали его чертам еще больше хищной, аристократичной резкости. Его темные глаза, навсегда утратившие светлый цвет праведности, смотрели на меня с тем же фанатичным, сжигающим обожанием, что и в день нашего падения.
На нем больше не было белых одежд. Верховный Жрец умер, уступив место Владыке. Хаоян был облачен в свободный халат из черного шелка, расшитый золотыми нитями, складывающимися в узоры распускающихся лотосов. Его длинные волосы были небрежно перехвачены алой лентой — цвета моего любимого платья.
— Я ждала тебя, — прошептала, поворачивая голову и касаясь губами его щеки. — Ты долго медитировал у геомантического источника.