— Владыка... — прошептал старик, глядя на Хаояна. — За что? За что вы уничтожаете свой собственный дом?
Цзян Хаоян медленно пошел к нему, ступая по лужам крови. Его темные одежды были забрызганы чужой кровью, меч источал холодный пар. Он остановился перед бывшим наставником.
— Этот дом уничтожили вы, когда решили, что можете диктовать Небесам, кого любить, а кого ненавидеть, — равнодушно ответил Хаоян и поднял Цзяньсюэ. — Передай патриархам в мире мертвых, что их Верховный Жрец нашел свое истинное Дао. И оно цвета крови.
Меч опустился, милосердно и быстро, голова мудреца Фэна скатилась на мрамор.
Это стало последней каплей. Остатки армии праведников дрогнули и бросились бежать. Они бросали оружие, талисманы, раненых товарищей, пытаясь прорваться к выходу из Павильона Одинокой Луны. Они карабкались по стенам, спасаясь от этого неумолимого, шагающего сквозь толпу демона в человеческом обличье.
Глава 26
Хаоян не стал их преследовать. Ему не нужно было убивать всех до единого. Ему нужно было, чтобы выжившие разнесли эту весть по всей Поднебесной. Чтобы каждый клан, каждый заклинатель знал: тот, кто придет за Чжэн Хуаньси, встретит смерть.
Крики стихли вдали. В зале для созерцания остался лишь густой запах бойни и звук капающей с потолка крови. Золотой Будда был иссечен глубокими шрамами от духовных клинков, его безмятежное лицо покрывали красные брызги.
Битва, или, точнее сказать, резня, закончилась.
Цзян Хаоян стоял посреди этого хаоса. Он медленно поднял руку и стер рукавом кровь, брызнувшую ему на скулу. Затем он одним резким движением стряхнул скверну с Цзяньсюэ и убрал меч в ножны.
Он повернулся и пошел обратно ко мне.
С каждым его шагом по направлению к спальне ледяная, разрушительная аура вокруг него начала спадать, втягиваясь обратно в тело. Хищник, только что растерзавший стаю, возвращался в свое логово.
Мужчина переступил через останки адептов, которых смял своей ци, и вошел в полумрак комнаты.
Я сидела на Морозном Нефрите, не в силах пошевелиться. Мои глаза были широко раскрыты. Я, предводительница демонов, видела много крови. Я сама отдавала приказы вырезать целые кланы. Но видеть, как этот человек, чья душа была соткана из света, убивает своих братьев ради меня... Это вызывало во мне такой водоворот из ужаса, восхищения и больной, темной любви, что я едва могла дышать.
Хаоян остановился у края ложа. Его грудь тяжело вздымалась, темные волосы прилипли к лицу. Он был покрыт чужой кровью от сапог до подбородка.
Цзян Хаоян не стал прикасаться ко мне. Он знал, как он сейчас выглядит. Мужчина опустился на колени перед Морозным Нефритом, тяжело опираясь руками о его край, и опустил голову, тяжело дыша.