Хаоян краем глаза уловил мое движение, и на его губах, перепачканных чужой кровью, мелькнула хищная, гордая усмешка. Мужчина видел, что я могу постоять за себя, и это окончательно развязало ему руки.
Битва превратилась в симфонию разрушения.
Мы двигались как единый организм, понимая друг друга на уровне инстинктов. Когда Хаоян принимал на свой меч основную тяжесть атак крупных формаций, я прикрывала его спину, обрушивая на врагов багровые огненные плети, не давая им взять нас в кольцо.
Земля Пустошей Забвения, веками спавшая мертвым сном, теперь жадно пила кровь праведников.
Но Главы кланов не собирались отступать, и вывели вперед свое главное оружие.
Небеса разверзлись, и из туч медленно опустился гигантский, сверкающий золотом артефакт — это был Колокол Императора Небес. Древнейшая реликвия, способная подавлять любую демоническую энергию и стирать в пыль целые армии. Восемь старейшин стадии Зарождения Божества сидели вокруг него в воздухе, вливая в колокол свою жизненную силу.
— Цзян Хаоян! — голос Главы Зала Правосудия прогремел над полем битвы. — Ты предал Дао! Ты осквернил свою плоть и душу! Сегодня Колокол Императора очистит этот мир от твоей скверны!
Колокол начал медленно вращаться, и с каждым его оборотом духовное давление возрастало. Воздух стал настолько тяжелым, что я едва могла дышать. Моя демоническая ци внутри начала болезненно сжиматься, словно ее давили невидимым прессом.
Я опустилась на одно колено, тяжело дыша, опираясь рукой о черный камень.
Хаоян мгновенно оказался рядом. Мужчина не смотрел на колокол, он смотрел только на меня.
— Тебе больно? — его голос прорезался сквозь грохот битвы, полный первобытной тревоги.
— Я справлюсь, — прохрипела, поднимая на него глаза. — Хаоян, это артефакт Небожителей, он подавляет саму суть тьмы.
Цзян Хаоян медленно выпрямился и перевел взгляд на сияющий в небесах колокол. В черных глазах мужчины не было ни страха, ни благоговения перед божественной реликвией. Там была лишь холодная, безжалостная ярость человека, чьему божеству посмели причинить боль.
Глава 33
POV Цзян Хаоян
Я смотрел на восемь старейшин, парящих в воздухе и самодовольно вливающих ци в свой жалкий кусок золота. Они называли это очищением, верили, что их догматы, их лишенная жизни праведность превосходят всё на свете.
Они ничего не знали об истинной силе.
Мое прежнее Дао было хрупким сосудом, выкованным из запретов и отрицания. Я черпал силу из пустоты, стараясь ни к чему не привязываться, но пустота — это не сила, а лишь отсутствие слабости.
А теперь... теперь во мне бушевал океан. Моя сила больше не зависела от абстрактных молитв. Она питалась моим дыханием, когда я смотрел на нее, питалась моим безумием, когда я чувствовал ее запах и моей абсолютной, нерушимой готовностью разорвать саму ткань мироздания, чтобы защитить ту, что стояла сейчас за моей спиной.