Они были сожжены. В углу сиротливо чернела кучка пепла, от которой все еще исходил слабый запах горелого лака и старого дерева.
Цзян Хаоян уничтожил алтарь своих предков. Мужчина не просто нарушил обет целомудрия — он самолично стер историю своего духовного рода, обрывая все кармические нити, связывающие его с Храмом Белого Лотоса.
Мой взгляд метнулся к его лицу.
Он заметил мой шок и проследил за моим взглядом, в его глазах не мелькнуло ни капли раскаяния.
— Им здесь больше не место, — просто сказал он, подходя к небольшому столику у стены. — Их взгляды... они были бы лишними. Эта комната — больше не святилище Дао. Это наш мир, и в нем нет других богов.
Глава 19
Цзян Хаоян налил воду из нефритового кувшина в пиалу. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Хаоян взял небольшую фарфоровую коробочку, открыл ее и извлек оттуда пилюлю, мерцающую слабым золотистым светом. Пилюля Восстановления Духа — бесценное сокровище, которое старейшины принимали лишь раз в десятилетие после тяжелейших битв.
Мужчина растворил ее в воде и направился ко мне.
— Выпей, — он протянул мне пиалу.
Я сжалась, глядя на мерцающую жидкость. Вчера он пытался накормить меня, и это закончилось катастрофой.
— В ней нет яда, Хуаньси, — он сел на край ложа, и его темный взгляд пригвоздил меня к месту. — Я не для того пошел против всего мира, чтобы отравить тебя.
— Зачем ты это делаешь? — мой голос сорвался. Вся моя демоническая гордость спасовала перед этой непробиваемой, жуткой заботой. — Я демоница. Я та, кто убивала твоих братьев по оружию. Моя ци — это тьма. Если старейшины узнают...
— Они не узнают, — он поднес пиалу к моим губам, его тон не допускал возражений. — Пей.
Я сделала судорожный глоток. Сладковатая, обжигающая жидкость потекла по горлу. Энергия пилюли мгновенно начала впитываться в кровь, разливаясь по истощенным меридианам приятным, живительным теплом. Боль в теле начала притупляться.
Цзян Хаоян смотрел, как я пью, и в его глазах читалось глубокое, почти физическое удовлетворение. Ему нравилось кормить меня, нравилось видеть, как моя жизнь зависит от того, что он дает.
Когда пиала опустела, мужчина забрал ее и поставил на пол. Затем он вновь повернулся ко мне.
Я попыталась отодвинуться к изголовью ложа, но его рука молниеносно метнулась вперед, обхватив мою лодыжку под шелковым одеялом. Хватка была сильной, не позволяющей сдвинуться ни на цунь.
— Я сказал, что они не узнают, — продолжил он свой ответ, словно паузы не было. Цзян Хаоян медленно провел рукой вверх по моей икре, поглаживая кожу сквозь тонкий шелк. Каждое его прикосновение было пропитано такой густой, собственнической ци, что я чувствовала себя мухой, увязшей в янтаре. — Внешний барьер восстановлен. Гули уничтожены. Настоятели уверены, что Верховный Жрец ушел в глубокую закрытую медитацию для постижения высших ступеней Дао. Павильон Одинокой Луны запечатан. Никто не посмеет побеспокоить меня... нас. Годами, а возможно и десятилетиями.