— Они здесь?! Так быстро?

— Здесь. Но они не сделают ни шага за границу мертвых земель, — на красивых губах Хаояна заиграла холодная, хищная усмешка, от которой веяло смертельной угрозой. — Они слишком трусливы и слишком дорожат своими бессмертными жизнями. Пустоши пропитаны древними миазмами, которые разъедают светлую ци. Чтобы выжить здесь, им нужно непрерывно использовать защитные формации колоссальной мощности. А их драгоценные компасы слепы в этом тумане. Они лишь оцепили пустоши кольцом осады, наивно надеясь, что тьма убьет нас сама, или что мы умрем от голода, будучи запертыми в ловушке.

Мужчина одним плавным, сильным движением сел на каменном ложе, увлекая меня за собой. Тяжелый меховой плащ соскользнул вниз, открывая утреннему промозглому холоду мои плечи, но Хаоян тут же бережно, почти трепетно укутал меня обратно, заботясь о моем тепле больше, чем о надвигающейся армии.

— Но они ошибаются, — его острый взгляд скользнул по разрушенным, величественным сводам древнего зала, словно он уже видел здесь не руины, а неприступную крепость. — Эта тьма нас не убьет. Она признала меня и станет надежным фундаментом нашего нового дома.

Он грациозно поднялся на ноги. Одним неуловимым движением Хаоян облачился в свой темный боевой халат, который я аккуратно свернула ночью. Завязав широкий шелковый пояс, он взял в руки Цзяньсюэ. Легендарный меч, спокойно отдыхавший в ножнах, вдруг глухо, угрожающе загудел, радостно резонируя с новой, темной аурой своего хозяина.

— Оденься и подожди меня здесь, — мягко, но тоном, не терпящим возражений, приказал он, наклоняясь и целуя меня в макушку. — Я должен осмотреть границы наших новых владений и возвести защитный барьер. Если они все же решатся сунуться в туман, их встретит нечто куда похуже старых миазмов.

Я молча кивнула, плотнее запахивая меховой плащ поверх своего темно-бордового платья.

Когда высокая фигура Хаояна скрылась за обрушенными колоннами у входа в пещеру, я осталась одна в звенящей тишине. Обычная девушка, по воле злого рока запертая в теле древней демоницы, сидящая в самом сердце мертвых земель и до беспамятства влюбленная в падшего святого. Со стороны это звучало как бред сумасшедшего.

Но, прислушиваясь к ровному, сильному биению своего сердца, я понимала одну непреложную истину: впервые с момента попадания в этот жестокий, чужой мир, я больше не хочу просыпаться.

Я — Кира. И он принял меня именно такой. Он полюбил не могущественную демоницу Чжэн Хуаньси, не ее славу и страх, который она внушала, а ту испуганную, потерянную душу, что отчаянно пряталась за ее прекрасным лицом. И эта осознанная, глубокая мысль давала мне силы, которых я никогда прежде в себе не чувствовала. Силы, чтобы стоять рядом с ним против всего мира.