— Пусть приводят хоть самих Небожителей, — его губы коснулись моей шеи, оставляя обжигающий след. В его тоне не было ни капли страха, лишь холодное, презрительное предвкушение хищника. — Этот барьер впитал мою кровь и твою тьму. Чтобы пробить его, им придется пожертвовать половиной своей армии. А ту половину, что осмелится переступить порог нашего дворца, мы уничтожим сами.

Мужчина развернул меня к себе.

Цзян Хаоян был облачен в легкие нижние одежды из черного шелка, но даже в них он выглядел опаснее любой армии в полных доспехах. Его прекрасные глаза, теперь навсегда затопленные чернильной бездной, смотрели на меня с такой невыносимой, всепоглощающей нежностью, которая предназначалась только мне одной. Для остального мира он был безжалостным демоном, но для меня — самым преданным мужчиной.

— Завтра кровь потечет рекой, Кира, — произнес он, беря мое лицо в ладони. Его большие пальцы нежно погладили мои скулы. — Я не хотел, чтобы твои руки испачкались. Хотел оградить тебя от всего этого, но я чувствую, как твоя ци рвется в бой.

— Я больше не буду прятаться за твоей спиной, пока ты проливаешь кровь ради меня, — твердо ответила, глядя прямо в его бездонные глаза. — Если они пришли уничтожить наше королевство, мы встретим их вместе. Как владыка и владычица теней.

Его грудь тяжело вздымалась. Услышав мою готовность разделить с ним не только ложе, но и поле боя, он издал тихий, гортанный звук, полный мрачного ликования.

— Сделаем это вместе, — произнес он, наклоняясь и скрепляя клятву коротким, но жестким поцелуем, отдающим привкусом железа и обещанием смерти нашим врагам.

Он отстранился и взял меня за руку.

— Рассвет наступит через два шичэня. Идем.

Мы покинули балкон, оставив позади гул вражеских барабанов, и спустились во внутренние покои Дворца Темного Лотоса.

Наша спальня была высечена в самом сердце обсидиановой скалы. Здесь царил полумрак, освещаемый лишь мягким свечением багровых жемчужин ночного неба и теплом массивных курильниц, в которых тлели духовные травы. Огромное ложе, застеленное мехами черного барса и драгоценным шелком, манило своим уютом, резко контрастирующим с надвигающейся бурей.

Атмосфера в комнате была густой, почти осязаемой. Мы оба понимали, что этот рассвет может стать для нас последним. Как бы Хаоян ни был уверен в нашей непобедимости, против нас стояла вся Поднебесная. И это осознание придавало каждому нашему движению, каждому взгляду особую, пронзительную остроту. Это было прощание с миром перед тем, как утопить его в крови.

Хаоян остановился посреди комнаты. Он отпустил мою руку и медленно, не сводя с меня горящего, темного взгляда, потянул за завязки своего черного халата.