Цзян Хаоян издал низкий, утробный рык, он вбился в меня в последний раз, так глубоко, что мне показалось, он достал до самой моей души, и его горячее семя затопило меня изнутри.

Его тело содрогнулось в мощном спазме. Он навалился на меня, уткнувшись лицом в мою шею, тяжело, прерывисто дыша. Его руки, до этого сжимавшие мои бедра железной хваткой, ослабли, нежно поглаживая мою покрытую испариной кожу.

Мы медленно сползли по обсидиановой стене на пол, не размыкая объятий. Хаоян подхватил меня и перенес на ложе, укрывая нас тяжелыми мехами.

Мы лежали в тишине, прижимаясь друг к другу, восстанавливая сбившееся дыхание. Моя голова покоилась на его плече, а его пальцы лениво, с трепетной нежностью перебирали мои волосы.

За окнами-бойницами наших покоев туман начал светлеть. Наша последняя мирная ночь, подходила к концу.

Тишину разорвал оглушительный, чудовищный грохот, от которого содрогнулись сами стены Дворца Темного Лотоса. Защитный купол над Пустошами Забвения завибрировал, издавая звон.

Началось. Праведные кланы нанесли первый удар осадными формациями.

Цзян Хаоян медленно открыл глаза. Дымка наслаждения в них мгновенно рассеялась, уступив место абсолютному, смертоносному холоду.

Он поцеловал меня в лоб и поднялся с ложа.

Смерть больше не казалась абстрактной угрозой — она стояла у нашего порога и стучала в двери.

Мы одевались молча. В наших движениях не было суеты, лишь выверенная, смертоносная грация двух хищников, готовящихся защищать свое логово.

Хаоян облачился в боевой доспех из темного, матового металла, выкованный им самим из руды мертвых земель. Доспех плотно облегал его мощный торс, а длинный плащ цвета воронова крыла спускался до самых сапог. Волосы были туго стянуты на затылке. Когда он взял в руки Цзяньсюэ, меч радостно загудел, почуяв кровь.

Я надела свое платье из прочного духовного шелка, стянув талию широким поясом. Моя демоническая ци, напитанная нашей близостью, кипела в меридианах, готовая вырваться наружу разрушительным багровым пламенем.

Хаоян подошел ко мне и положил ладонь в боевой перчатке на мою щеку.

— Иди за мной шаг в шаг, — его голос был холодным, лишенным эмоций, но его глаза говорили о другом. — И помни: пощады не будет.

Я кивнула, вскидывая подбородок.

— Я не жду пощады, Хаоян, и не собираюсь ее давать.

Мы вышли из покоев и проследовали по широким коридорам дворца к главным вратам.

Земля продолжала содрогаться от ударов осадных орудий и тысяч духовных мечей, бьющих в одну точку нашего барьера. Гул голосов праведной армии, скандирующей сутры очищения, сливался в единый, оглушительный рев.