Я не должен был обращать на него внимания. Мирская суета полна запахов: пот, земля, дым очагов. Но этот запах цеплялся за мое восприятие, словно репейник за шелк. В нем была сырая земля, щелок, которым стирают одежду слуг во внешнем дворе, и... что-то еще. Что-то теплое, сладковатое, вибрирующее отчаянной, животной жаждой жизни. Словно под слоем грязи и пепла скрывался раздавленный плод дикого персика, истекающий соком.

Этот запах пульсировал пульсом смертного существа, напоминая о грязи, болезнях, крови и тех низменных инстинктах, от которых я очищал себя десятилетиями аскезы.

«Смертная девка, пришедшая вчера ночью», — мысль всплыла в сознании, четкая и холодная.

Вчера, когда она ввалилась в мой зал для медитаций, оставляя на идеальном белом полу следы нечистот и крови, я должен был испепелить ее на месте. Одно движение пальца — и ее никчемная жизнь оборвалась бы, а храм сохранил бы свою чистоту.

Но я этого не сделал.

Защитный барьер Храма Белого Лотоса — творение первых патриархов. Он не пропускает тех, в чьем сердце таится злой умысел, и сжигает дотла носителей демонической ци. Раз эта искалеченная, жалкая тварь смогла проползти сквозь завесу, значит, небеса сочли ее безвредной.

А еще... ее прикосновение.

Пальцы непроизвольно сжали сандаловые четки, когда память услужливо подкинула образ. Она смотрела на меня снизу вверх, измазанная в собственной крови, и ее грязные руки вцепились в край моих одежд. В тот миг я почувствовал не просто отвращение. Я почувствовал странный, обжигающий импульс, прошедший сквозь ткань прямо в мои меридианы. Словно капля кипятка упала на ледяную гладь озера.

Это было непозволительно.

Щелк. Большая сандаловая бусина перекатилась под большим пальцем. Я открыл глаза. Медитация была безнадежно испорчена. Зеркало моего разума, которое должно было оставаться безупречно гладким, покрылось рябью из-за одной единственной пылинки.

Я плавно поднялся на ноги. Одежды опали идеальными складками, скрывая под собой тело, на котором не было ни грамма лишней плоти — лишь тугие мышцы и застарелые, бледные шрамы от небесных молний, которые я принимал во время прорывов на новые стадии духовного развития.

Подойдя к резному окну, выходящему на южную сторону, я окинул взглядом свои владения. Туман уже рассеялся под лучами утреннего солнца. Сотни павильонов, соединенных парящими мостами, утопали в зелени.

Мой взгляд, усиленный духовной энергией, без труда преодолел расстояние в несколько ли и опустился на Лестницу Тысячи Ступеней.

Там была она.

Маленькое, серое пятно на фоне белого камня. Она медленно, методично водила бамбуковой метлой по ступеням. Ее движения были неуклюжими и тяжелыми. Девчонка прихрамывала на правую ногу — видимо, сказались ночные травмы. Серые одежды послушницы висели на ней, как на огородном пугале, а волосы были стянуты в уродливый, растрепанный узел.