Я висела на плече Цзян Хаояна, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Духовные путы, которыми он сковал меня во Внешнем Дворе, были сотканы из его ледяной ци. Они не просто связывали руки и ноги, путы впивались в сами меридианы, парализуя ток крови и подавляя мою бунтующую демоническую энергию с такой безжалостной силой, что мне было трудно даже дышать.

Каждый его шаг отдавался глухим стуком в моих висках. Он шел неимоверно быстро, почти летел над каменными плитами Внутреннего Двора.

Запах крови, гари и страха остался позади, за Лунными Вратами. Здесь, на территории высших старейшин, царила тишина. Никто не преградил нам путь. Ни один дежурный адепт не осмелился выйти из своего павильона, чтобы спросить, кого именно Верховный Жрец несет на своем плече. Его подавляющая аура, разошедшаяся на несколько ли вокруг, служила идеальным щитом, вжимая всё живое в землю.

Я смотрела на безупречно белую ткань его одежд, покрывающую широкую спину, и чувствовала, как под ней перекатываются литые мышцы. В памяти свежо и пугающе вспыхнуло недавнее воспоминание: эти же плечи, исполосованные кровоточащими шрамами от самоистязаний.

«Он обезумел, — билась в голове паническая мысль. —Праведник, чьи убеждения разрушены, страшнее любого демона. Он убьет меня медленно. Выпотрошит мою душу, чтобы доказать самому себе свою чистоту».

Мы миновали подвесные мосты и начали подъем по винтовой лестнице, вырубленной в самой скале. Воздух становился всё более разреженным и обжигающе холодным. Мы приближались к вершине пика Цинлун, к Павильону Одинокой Луны.

Резные двери из железного дерева распахнулись перед ним без единого касания, подчиняясь лишь мысленному приказу, и с глухим стуком захлопнулись за нашей спиной, отсекая нас от остального мира. Щелкнули невидимые замки защитных формаций.

Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом единственной жемчужины ночного неба. Пахло густым, тяжелым сандалом и... застарелой кровью. Тем самым запахом, который я уловила в гроте.

Цзян Хаоян не стал церемониться. Он сбросил меня со своего плеча с такой резкостью, словно я была раскаленным углем, прожигающим его плоть.

Я рухнула на пол. Безупречно гладкие плиты из белого нефрита ударили по ребрам, выбив из легких остатки воздуха. Я тихо застонала, свернувшись клубком, не в силах развязать невидимые ледяные путы.

Верховный Жрец стоял надо мной, его грудь тяжело вздымалась. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах... в этих обычно спокойных, светлых глазах сейчас бушевал первобытный хаос.