«Если я останусь здесь, я сойду с ума вместе с ним, — эта мысль пульсировала в висках непрерывно. —Он не отдаст меня старейшинам и не убьет меня. Он просто заставит меня сгнить на этом камне, став его личным, тайным грехом. Я должна бежать».

Но как бежать от человека, чье духовное чутье охватывает всю гору? От того, кто связал свою жизненную силу с дверями этой комнаты?

Ответ пришел ко мне на исходе очередной бесконечной ночи.

Законы мироздания неумолимы: ничто не дается даром. Кровавая печать Абсолютного Удержания, которую Цзян Хаоян наложил на покои, требовала постоянной подпитки. Его собственная ци, истерзанная демонами сердца и недавними самоистязаниями в гроте, истощалась. Я видела это по тому, как побледнела его и без того белоснежная кожа. По тому, как испарина выступала на его высоком лбу во время долгих часов медитации.

Ему нужно было восполнять силы. И для этого Верховный Жрец должен был входить в состояние глубокого созерцания, отсекая внешние чувства, чтобы впитать энергию окружающего пространства.

Я ждала этого момента, затаив дыхание, притворяясь спящей.

Свет одинокой магической жемчужины над головой казался мутным. Цзян Хаоян сидел у алтаря. Его дыхание, обычно неслышное, стало глубоким и мерным. Один вдох на тысячу ударов сердца. Аура вокруг него уплотнилась, превратившись в мерцающий серебристый кокон.

Он погрузился в истинный транс.

В ту же секунду ледяные путы на моих запястьях едва заметно дрогнули. Их хватка не исчезла, но стала... хрупкой. Словно лед по весне, готовый треснуть под тяжестью шага.

Это был мой единственный шанс. Возможно, последний.

Я зажмурилась, концентрируя все свое внимание на запечатанном даньтяне. Мои меридианы были истощены холодом Морозного Нефрита, но я была в теле Чжэн Хуаньси. Хозяйка тела выживала там, где праведники молили о быстрой смерти.

«Капля. Мне нужна всего одна капля тьмы», — взмолилась я про себя.

Игнорируя обжигающую боль в груди, я мысленно надавила на трещину в печати, образовавшуюся в ночь грозы. Крошечная, толщиной с паутинку, струйка багровой демонической ци просочилась в мои меридианы. Я направила ее не в тело, а прямо к запястьям.

Тьма столкнулась со льдом его божественной силы.

Раздался тихий, почти неразличимый для человеческого уха треск. Ледяные кольца, сковывавшие мою правую руку, покрылись паутиной микроскопических трещин. Я стиснула зубы, чтобы не издать ни звука, и с силой, до крови сдирая кожу, выдернула кисть из ослабевшего захвата.

Острая боль пронзила сустав, горячая кровь потекла по пальцам, капая на белый нефрит, но рука была свободна.