Задыхаясь от боли и напряжения, я проделала то же самое с левой рукой, а затем и с лодыжками. Каждое движение казалось подвигом. Демоническая ци, выполнив свою задачу, иссякла, оставив меня абсолютно опустошенной.

Я лежала на ложе, ничем не скованная, наконец-то долгожданная свобода.

Цзян Хаоян не пошевелился. Его серебристый кокон продолжал мерно пульсировать в такт глубокому дыханию.

Я осторожно скинула с себя его белый халат. Ткань, пропитанная его запахом, с шелестом опустилась на камень. Оставшись в своих измятых, тонких серых одеждах послушницы, я спустила босые ноги с высокого ложа.

Когда мои ступни коснулись пола из черного дерева, колени предательски подогнулись. Месяц без духовной поддержки и дни на Морозном Нефрите превратили мое тело в жалкую тень. Я рухнула на пол, едва успев подставить изодранные в кровь руки, чтобы не удариться лицом.

Сердце колотилось в ушах так громко, что я была уверена — он услышит.

Но Жрец молчал.

Опираясь на дрожащие руки, я поползла. Не к массивным створкам дверей — это было бессмысленно. Кровавая вязь Абсолютного Удержания мерцала на них пугающим багровым светом. Одно прикосновение к дверям без его позволения сожжет меня дотла. Окна тоже были наглухо закрыты рунами.

Выход был не снаружи, он был в самом источнике его силы.

Алтарь предков.

В каждой обители заклинателей алтарь — это не просто место для воскурения благовоний. Это узловая точка, связывающая павильон с геомантическими жилами горы. Если я смогу нарушить течение ци в алтаре, если смогу сдвинуть бронзовую курильницу или разбить скрижали — произойдет обратный выброс энергии. Защитная формация комнаты, лишившись подпитки от горы, неизбежно даст сбой, пусть даже на мгновение, а мне большего и не нужно.

Но алтарь находился в дальнем углу комнаты и прямо перед ним, спиной ко мне, в состоянии транса сидел Цзян Хаоян.

Мне предстояло проползти мимо него, на расстоянии вытянутой руки.

Я стиснула зубы, подавляя стон, и двинулась вперед. Мои босые ступни и стертые колени бесшумно скользили по гладкому дереву пола. Каждый чи давался с неимоверным трудом. Я не сводила глаз с его широкой спины, обтянутой тонким белым льном.

Вот я поравнялась с ним.

Жар, исходящий от его тела, казался физически осязаемым даже сквозь серебристый кокон его ауры. Запах сандала щекотал ноздри. Я замерла, не смея сделать вдох. Если он сейчас откроет глаза... если он выйдет из транса и увидит меня свободную, крадущуюся у него за спиной... моя участь будет страшнее смерти.

Но его дыхание оставалось ровным.

Я миновала его, до алтаря оставалось всего несколько шагов.