Он стоял у изножья ложа из Тысячелетнего Морозного Нефрита, полностью облаченный. Но это были не те сияющие белые одежды, в которых его привыкла видеть Поднебесная. На нем был плотный, боевой халат из темного, как вороново крыло, шелка, расшитый серебряными нитями, складывающимися в узоры не облаков, а грозовых разрядов. Его длинные волосы были туго перехвачены простой кожаной лентой. На поясе, в ножнах из черного дерева, покоился Цзяньсюэ — божественный меч, чья аура теперь пульсировала зловещим, холодным светом, отравленная новой ци своего хозяина.

Он выглядел пугающе чужим, и пугающе прекрасным. Истинный владыка тьмы, готовящийся вступить на тропу войны.

В его руках был еще один сверток ткани. Темно-бордовый, цвета запекшейся крови, шелк.

— Подними руки, Хуаньси, — произнес мужчина.

Я послушно приподнялась с ледяного камня, позволяя ему снять с моих плеч его белый утренний халат. Мое тело, все еще ноющее после часов исступленной, плавящей разум близости, покрылось мурашками. На бледной коже яркими, неопровержимыми доказательствами его падения цвели багровые засосы и синяки. Моя демоническая ци внутри даньтяня, теперь навсегда сплетенная с его искаженной энергией, сыто ворочалась, откликаясь на его близость.

Цзян Хаоян развернул ткань. Это было женское платье, сотканное из духовных нитей высшего порядка. Оно не просто согревало, а скрывало ауру. Он бережно одел меня, завязывая шелковые ленты на талии. Мои грязные, серые лохмотья послушницы давно превратились в пепел. Теперь я была облачена в цвета, достойные той, кем я являлась по праву рождения.

Его пальцы скользнули по моей шее, задерживаясь на пульсирующей жилке.

— Скоро тени накроют гору Цинлун, — произнес он, глядя прямо мне в глаза. — Как только последний луч солнца скроется за хребтом, я сниму печати с дверей и мы уйдем через северный склон. Там барьеры слабее всего.

— А если они ждут нас? — прошептала я. Мое тело колотилось в груди. — Вчера ты покалечил старейшину. Они не могли просто смириться с этим. Клан Цинъюнь...

— Если они ждут, значит, северный склон станет их могилой, — равнодушно перебил мужчина, и его большой палец погладил мою щеку. — Не бойся. Ни один клинок не коснется тебя, пока я дышу.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле.

Воздух в спальне внезапно содрогнулся. Это был чудовищный перепад давления, от которого заложило уши. Магическая жемчужина под потолком тревожно замигала и погасла, погрузив нас в полумрак, освещаемый лишь багровым мерцанием рун на дверях.

И эти руны... начали "кровоточить".