Цзян Хаоян медленно повернул голову к говорившему. В его черных глазах не было ни капли раскаяния, только холодное, надменное безразличие существа высшего порядка к копошащимся у его ног червям.

Он поднял руку.

Все инстинктивно вздрогнули, ожидая удара смертоносной ци, но он не стал атаковать.

Его пальцы коснулись собственных волос. Мужчина медленно стянул кожаную ленту. Затем его рука опустилась к вороту темного халата. Там, на скрытой цепочке, висел символ его абсолютной власти над духовным миром Поднебесной — Нефритовая Печать Лотоса, артефакт, передающийся от патриарха к патриарху на протяжении тысячелетий.

Он сорвал печать с шеи, цепочка жалобно звякнула.

На глазах у сотен парализованных ужасом заклинателей Цзян Хаоян небрежно разжал пальцы.

Бесценный артефакт упал на каменный пол. Раздался сухой, резкий треск. Нефритовая Печать Лотоса, символ чистоты и веры, раскололась на две неровные половины у его сапог.

Толпа ахнула в едином порыве. Мудрец Фэн завыл, ударяясь лбом о камни. Уничтожение печати было окончательным, необратимым разрывом.

— Вы правы, — произнес Хаоян. — Я больше не Верховный Жрец. Я отрекаюсь от Храма Белого Лотоса. Я отрекаюсь от вашего праведного пути. Ваше Дао — это лицемерие слабых, боящихся собственных теней.

Он слегка повернул голову, глядя на меня краем глаза. И в этом мимолетном взгляде было столько изломанной, фанатичной нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Мой путь теперь — это она, — его голос наполнился мрачной, торжественной силой. — Она — моя единственная религия. И я — ее щит. Тот, кто посмеет направить на нее клинок, станет моим кровным врагом до скончания времен.

— Безумец! — взревел старейшина Линь, его лицо исказилось от фанатичной ненависти. — Демон пожрал твой разум! Если ты выбрал тьму, то умрешь вместе с ней! Во имя Света, очистить гору от скверны! Атакуйте! Формация Тысячи Карающих Мечей!

Сотни заклинателей, преодолев первобытный страх перед своим бывшим лидером, пришли в движение. Их мечи взмыли в воздух, сливаясь в единый, колоссальный поток слепящей, разрушительной энергии. Весь зал для созерцания наполнился гулом, от которого заложило уши. Сияющие фантомные клинки начали формироваться над их головами, готовые обрушиться на дверной проем и стереть нас в порошок.

Я вцепилась побелевшими пальцами в шелковое одеяло. Мой даньтянь запульсировал, требуя выпустить тьму для защиты, но Цзян Хаоян строго запретил мне вмешиваться.

Мужчина не сдвинулся с места. Его спина оставалась прямой, как скала, о которую разбиваются океанские волны.