Десятки адептов взмыли в воздух, отталкиваясь от уцелевших колонн. Их клинки переплелись, создавая гигантскую, сияющую золотом сеть из концентрированной светлой энергии, призванную сковать движения Цзян Хаояна. Одновременно с этим оставшиеся на полу старейшины Храма, утирая слезы, начали читать мантры подавления, бросая в воздух защитные талисманы.

Я сидела на Морозном Нефрите в разрушенной спальне, вцепившись пальцами в край одеяла. Мой даньтянь пылал, откликаясь на жажду крови. Инстинкты предводительницы демонов вопили, требуя броситься в бой, встать с ним спина к спине, разорвать эти жалкие светлые сети голыми руками.

Но я была слишком слаба, а Цзян Хаояну не нужна была моя помощь.

Он стоял на пороге спальни, словно непреодолимая черная скала. Его глаза, окончательно поглощенные бездной, следили за разворачивающейся формацией праведников с пугающим, почти скучающим равнодушием.

Когда золотая Сеть Небесного Улавливания с гулом обрушилась на него сверху, грозя раздавить и испепелить его искаженную ауру, он даже не поднял меча.

Цзян Хаоян просто сделал глубокий вдох и резко высвободил свою ци.

Серебристо-черный купол взорвался вокруг него, расширяясь с чудовищной скоростью. Золотая сеть, столкнувшись с этим куполом, не просто остановилась — она начала гнить. Светлые нити чернели, рассыпаясь пеплом, словно сухая лоза в лесном пожаре. Адепты, поддерживающие формацию в воздухе, закричали, когда темная энергия ударила по их духовным каналам через связь с оружием.

Десятки тел в лазурных одеждах замертво попадали на мраморный пол, их золотые ядра были разорваны в клочья одним лишь давлением его ауры.

— Вы пришли в мой дом, чтобы судить меня? — голос Цзян Хаояна, усиленный мощью его нового, темного Дао, заполнил каждый цунь пространства, проникая под кожу. — Вы, чья праведность не стоит и капли ее крови?

Он шагнул вперед, покидая порог спальни, вступая в самую гущу врагов.

Старейшина Линь, издав безумный боевой клич, бросился на него, активируя технику Тысячи Лазурных Игл. Воздух прорезали сотни смертоносных энергетических копий, летящих прямо в грудь падшему Жрецу.

Хаоян не стал уклоняться. Он позволил нескольким иглам вонзиться в свое плечо и бедро, не издав ни звука. Его лицо не дрогнуло. Боль больше не имела над ним власти — она лишь подпитывала его ярость.

Он взмахнул Цзяньсюэ.

Черный полумесяц сорвался с лезвия, разрезая пространство. Техника старейшины Линя рассыпалась пылью, а сам старейшина не успел даже моргнуть, как Цзян Хаоян оказался прямо перед ним.

Я затаила дыхание. Скорость Верховного Жреца всегда была легендарной, но сейчас, не сдерживаемый моральными оковами и запретами на убийство, он двигался быстрее самой мысли.