В трубке раздалось тяжелое, пьяное дыхание. Потом голос — хриплый, злой, невнятный.— Ка-атя... спишь, да? А я вот не сплю. Думаю о тебе.
— Чего ты хочешь, Сергей? — я старалась говорить спокойно, хотя руки тряслись.
— Хочу? — он хрипло рассмеялся. — Я хочу, чтобы ты знала. Ты у меня все равно ничего не получишь. Ни приют, ни сына. Я заберу Степу. Поняла? Заберу и увезу так далеко, что ты его никогда не найдешь.
— Ты пьян, — сказала я. — Перезвони, когда протрезвеешь.
— Не смей мне указывать! — заорал он. — Я тебя уничтожу! Твой вонючий приют я сравняю с землей! У меня связи, поняла? Ты никто! И твой мусор Кольцов тебе не поможет!
Я замерла. Откуда он знает про Вадима?
— Слышишь? — продолжал он. — Я за каждым вашим шагом слежу. Ты думала, спряталась? Наивная дура. Я все вижу. И скоро ты останешься одна. Совсем одна.
— Ты всё сказал? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.— Нет, не всё! — заорал он. — Я еще не начал! Ты у меня...
Я нажала отбой. Руки тряслись так, что я едва не выронила телефон. Включила диктофон — запись была. Каждое его слово, каждая угроза.
Я сидела в темноте, прижимая к себе телефон, и думала, что делать. Звонить в полицию? Но это снова бумаги, снова разбирательства. А он пока на свободе.
Я набрала Вадима. Ответил он не сразу — голос был спокойным, усталым, но твердым.
Мне стало стыдно.
— Что случилось?
— Вадим… простите, мне просто больше не к кому обратиться.
— Катя, не говори ерунды. Что?
Я рассказала. Все, слово в слово. Он слушал молча, и в трубке было слышно только его дыхание.
— Запись есть? — спросил он, когда я закончила.— Да. Я включила диктофон, как вы учили.— Хорошо, — в его голосе появилось что-то похожее на одобрение. — Завтра утром едем в участок. Подаем заявление об угрозах. Это уже не просто семейная ссора. Это статья.
— А если... если он правда что-то сделает? — прошептала я. — Он сказал, что следит. Он знает про вас.
— Пусть знает, — голос Вадима стал жестче. — Я этого и добиваюсь. Пусть вылезет из своей норы. Тогда его легче будет взять.
Я молчала, переваривая его слова.— Катя, — он вдруг назвал меня по имени, и голос его потеплел. — Вы не одна. Я рядом. И никому не дам вас в обиду. Ни ему, ни чиновникам, никому. Слышите?
Я сглотнула ком в горле.— Слышу.
— Ложитесь спать. Завтра трудный день. Я заеду за вами в восемь.
— Спасибо, — прошептала я.
Он ничего не ответил, лишь положил трубку. Но в тишине ночи его слова все еще звучали в ушах. «Я рядом», «Не отдам никому». И от этих слов становилось теплее, чем от любого одеяла.
Я легла, прижала телефон к груди и закрыла глаза. Страх никуда не делся. Но теперь в нем появилась примесь чего-то другого. Надежды? Веры? Или просто уверенности, что в этой войне я не одна.