— Вино красное, сухое. Лекарственное, от нервов, — объявила она, наливая. — А свечи... свечи вот.
Она торжествующе указала на три толстые восковые свечи желтого оттенка, стоящие в простых глиняных подсвечниках. От них и правда тянуло каким-то теплым, смолистым, непривычным ароматом.
Первые полчаса я просто молча пила вино, с наслаждением чувствуя, как теплая тяжесть растекается по уставшему телу, размывая острые углы тревоги. А потом, под третий бокал, меня прорвало. Я рассказывала. Все. Не только про Кристину в приюте и ее «люблю, отпусти». Про утренний разговор с Сергеем, про его «старая и никому не нужна», про угрозы адвокатами, про его полное незнание, где Степа.
Слова лились рекой, гневные, горькие, обидные.
— Представляешь, он говорит «это твой потолок»! Как будто двадцать пять лет я была домашней белкой в колесе, а не... не партнером! Не тем, кто все это выстраивал вместе с ним! — я почти кричала, размахивая бокалом.
Ира слушала, не перебивая, лишь подливая вино и подкладывая сырников. Ее лицо было серьезным, в глазах — ни капли осуждения, только понимание и та самая, яростная солидарность.
— Подлец, — констатировала она, когда я наконец замолчала, иссякшая. — Обыкновенный, мелкий, трусливый подлец, который, когда его приперли, пытается тебя же и обвинить. Классика жанра. Но знаешь что? Ты ему уже наваляла. Морально. Он в панике.
— Он в ярости, — согласилась я, отхлебывая вино.— Паника всегда прячется за яростью, — мудро заметила Ира. — Ну что, командир, планы озвучишь или сразу к высшим силам обращаемся?
Она зажгла свечи. Пламя заколебалось, отбрасывая на стены огромные, пляшущие тени. Комната погрузилась в полумрак, наполненный теплым светом и густым ароматом. Все это было немного смешно, немного по-детски, но невероятно... уютно и правильно. Словно ритуал очищения.
— Гадать будем на воске, — Ира поставила между свечами широкую миску с холодной водой. — Думай о своем вопросе. О самом главном. Не «как его уничтожить», а... что будет дальше. С тобой.
Я закрыла глаза. В голове мелькали обрывки: лицо Сергея, искаженное злобой, доверчивая морда Барса, смех Степы, зеленое пятно гуакамоле на платье мерзкой Кристины...
Что будет дальше? Выдержу ли я? Останусь ли собой? Ира наклонила одну из свечей, и с нее упала в воду первая капля раскаленного воска.
Он, шипя коснулся поверхности и мгновенно застыл, превратившись в непонятный бесформенный комок.
— Ну, — Ира склонилась над миской. — Похоже на... на гриб. Или на камень. Твердый, несгибаемый. Это ты. Основа. Фундамент. Все, что пытаются разбить, только закаляет.