— Ирэ. Бран, — лениво, почти ласково донёсся до меня его отдаляющийся голос. Я видел, как он перевёл свой мёртвый взгляд на трясущихся от ужаса выживших министров и лордов. — Живее. От имени Его Величества... безжалостно казните абсолютно всех «бунтовщиков».

Это последнее, что я услышал, прежде чем окончательно погрузиться во тьму. Этот безумец не собирался оставлять свидетелей. Он забирал эту Империю себе.

***

Юлиан Валериус

У стен Чертога Пурпурной Славы мои отряды действовали безупречно. Возглавив верные полки, я быстро и жёстко зажал в железные тиски тысячу сдавшихся мятежников Даэна. Мой голос звучал над площадью, отдавая короткий, не терпящий возражений приказ: дочиста разоружить бунтовщиков, лишая их малейшего шанса на сопротивление.

Едва покончив с этим, я повернулся к своим людям и немедленно отправил Клеона и Кайла вперёд. Они должны были любой ценой прорваться в чертог, чтобы вытащить оттуда Валерию и раненого Императора.

Но стоило моим гвардейцам распахнуть массивные двери, как из темных глубин залов донеслись новые вопли. От этих звуков кровь застыла у меня в жилах — они были ещё более жуткими, отчаянными и полными первобытного, животного ужаса, чем всё, что мы слышали во время самого переворота. Мне не нужно было видеть, что там происходит, чтобы всё понять. Каллум Рейн. Этот безумец руками своих теневых убийц хладнокровно зачищал чертог, уничтожая всех до единого.

Лицо моего отца, генерала Дамиана Валериуса, исказилось от изумления и страшного, дурного предчувствия. На его старых ранах, едва прикрытых доспехами, снова выступила свежая кровь, но, услышав этот кошмарный крик, он забыл о боли. Отец инстинктивно рванулся назад, к полыхающему залу, готовый броситься в этот ад.

Я среагировал мгновенно. Вовремя и крепко перехватив его за плечи, я всем своим весом удержал его на месте, не позволяя сделать роковой шаг: — Отец, стой. Туда уже нельзя.

Над Остерхольдом яростно ревели боевые знамёна. Ледяной северный ветер кружился в бешеном танце, бросая нам в лица первый, чистый и хрупкий снег этого кровавого исхода года. Я смотрел на падающие хлопья, смешивающиеся с пеплом, и понимал: конец старого мира начался.

***

Элара Валериус

— Снег идёт, так холодно! — Марта зябко потёрла ладони, с глухим щелчком закрывая твёрдую дубовую дверь.

Повернувшись, она бросила взгляд на нетронутый свадебный наряд и роскошную корону, покоившиеся на столе, и тихо, сокрушённо вздохнула. Слишком хорошо зная моё состояние, служанка аккуратно вложила в мои слегка остывшие пальцы маленькую медную грелку с тлеющими углями.