Совсем рядом со мной раздался знакомый, елейный и одновременно дрожащий от панического страха голос Олдена Граля.

— Ваш покорный слуга совершил непростительную глупость! Вынужденный подчиниться безумным приказам покойного Даэна Рейна, я безвольно преступил законы императорского величия... Я глубоко, до глубины души раскаиваюсь в содеянном и приполз на коленях, дабы умолять Ваше Высочество о справедливой каре!

«Олден Граль?» — я внутренне содрогнулась под чёрной тканью.

Изначально я решила, что Даэн подослал своих людей выкрасть меня, дабы шантажировать моего отца и заставить генерала Валериуса сдаться. Но теперь картина складывалась иначе. С Даэном всё кончено, а «Ваше Высочество», перед которым этот слизняк сейчас пресмыкается в грязи, мог быть только один человек...

Я мгновенно прекратила любые попытки вырваться и замерла, боясь издать хоть звук.

Олден Граль грубо толкнул меня вперёд, заставляя распластаться по ледяным плитам, и заискивающе продолжил: — В знак своей искренней, абсолютной преданности новому владыке, я принёс Вашему Высочеству скромный дар!

Ткнувшись лицом в холодный камень, я мысленно прокляла Граля всеми известными мне бранными словами. Если этот мерзавец хочет вымолить себе пощаду за измену, при чём здесь, к дьяволу, я?!

— Я прослышал, что в годы своего изгнания Ваше Высочество претерпели немало бед и были вынуждены прислуживать этой высокомерной девке, терпя от неё колоссальные унижения. Сегодня я преподношу её вам. Сделайте с ней всё, чего пожелает ваша праведная месть, мой господин!

Что ж. Даже прожив две жизни, я так и не смогла сбежать от этой проклятой участи — снова стать чьим-то «подарком».

***

Каллум Рейн

Человек, замерший передо мной на коленях, продолжал брызгать слюной, захлёбываясь собственным подобострастием. Я медленно двинулся вперёд. Шаг за шагом. Смертоносная, тяжёлая ткань моего плаща едва слышно шуршала по запорошенному мрамору, а в морозном воздухе разливался едва уловимый, чистый древесный аромат с нотами северного мака.

Я приблизился к распластанной на камнях фигуре и одним резким, точным движением сорвал с её головы уродливый чёрный мешок.

Небо над Остерхольдом напоминало густые, непроглядные чернила. Весь двор резиденции был залит неровным, пляшущим светом сотен факелов, а падающий с небес редкий снег окрашивался в пламени костров в красивый, бледный золотистый оттенок. И эти хрупкие, сияющие хлопья ложились на мой тёмный плащ и падали прямо в кристально чистые, испуганные глаза Элары. Стоило им коснуться её ресниц, как они мгновенно таяли, превращаясь в блестящие, дрожащие слёзы.