Она повернула голову, и уголки её губ невольно приподнялись: — Закончил?

Я опустился на свободное пространство софы рядом с ней.

— Я ещё никогда не видел столь дерзкого «подарка», который оставляет своего господина посреди купальни и преспокойно сбегает, чтобы развлекаться в одиночку, — выговорил я.

Мой глубокий, низкий голос вибрировал от леденящего недовольства. Но это была лишь маска, жёсткое притворство, попытка защитить уязвлённую гордость перед лицом её абсолютного спокойствия. Я ждал, что она испугается. Я отчаянно нуждался в её трепете, которым так привык упиваться, чтобы скрыть собственный страх перед ней.

Но Элара лишь мягко улыбнулась. Она ни капли не боялась моего вкрадчивого оскала. Напротив, она налила в чистую чашу свежего чая, подтолкнула её ко мне и ласково, точно укрощая дикого, смертельно опасного зверя, произнесла: — На улице такой мороз, а у тебя совершенно мокрые волосы. От холодного ветра легко подхватить хворь. Позволь мне высушить их для тебя?

Её слова ударили под дых, заставляя всё безумие внутри меня завыть от восторга и удушающей покорности. Я бросил мимолётный взгляд на её искреннее, тёплое рвение и медленно разжал пальцы, неохотно выпускать её шёлковые пряди.

Она взяла отрез мягкой сухой ткани, опустилась передо мной на колени прямо на кушетке и принялась бережно промакивать мои влажные локоны, аккуратно разделяя их. Я замер, не смея пошевелиться, заворожённо наблюдая за каждым её движением. Мои волосы были антрацитово-чёрными до самых корней, и Элли перебирала их своими тонкими, нежными пальцами гораздо дольше, чем требовалось. Она расчёсывала их, едва касаясь моей головы, и это прикосновение было единственным чистым, святым моментом во всём моём кровавом, чудовищном существовании. Я упивался её близостью, позволяя ей делать со мной всё, что угодно. Я был её верным рабом, запертым в иллюзии собственного величия.

Едва она закончила и неохотно отстранилась, безумный вихрь в моей голове снова набрал силу. Мне жгуче захотелось проверить её. Хотелось увидеть, как далеко зайдёт её мнимая покорность и сможет ли она уничтожить меня.

Одним жёстким движением я достал из складок одежды короткий, трёхдюймовый кинжал и с сухим, резким стуком бросил его на столик, прямо под её хрупкую руку.

***

Элара Валериус

Лезвие было невероятно тонким, безупречно заточенным и отливало зловещим, леденящим стальным блеском.

Я инстинктивно подобралась, внутренне напрягаясь, и тихо спросила:

— Зачем это?

Каллум лениво приподнял веки и молча указал изящным пальцем на собственный подбородок.