Каллум ничего не ответил. Он лишь медленно поднял руку, ловя и наматывая на палец прядь моих волос, которую растрепал ночной ветер. Его голос прозвучал пугающе значительно, с затаённым шёпотом пророчества: — Главное, чтобы моя госпожа помнила эти слова. Этого вполне достаточно.

***

Юлиан Валериус

Стоило тяжёлой дубовой двери закрыться за Элли, как мы с Валерией безмолвно переступили порог отцовского кабинета. Засов со зловещим стуком встал на своё место, отрезая нас от остального мира и запирая внутри этой удушающей, гнетущей тишины.

Отец шёл к своему креслу так, словно на его плечи внезапно рухнул весь небесный свод. Наш великий генерал, гроза врагов и нерушимый щит Империи Остерия, бессильно опустился на сиденье. Его руки, привыкшие держать тяжёлый боевой клинок, заметно дрожали.

— У него действительно есть подлинная королевская реликвия, которую невозможно подделать, — тяжело, мертвенно уронил отец, устало закрывая глаза руками. — Он ещё так молод... безумно молод. Но уже держит весь ход переговоров в своей ладони, намертво зажав нас в тиски. Каждое его слово, каждый шаг назад или вперёд просчитаны с ювелирной, смертоносной точностью. Наша Элли была права. Этот юноша — далеко не обычный человек.

Холод пробежал по моему позвоночнику. Каллум Рейн оказался куда глубже, опаснее и могущественнее, чем мы все могли себе вообразить в самых жутких кошмарах. Под маской покорного раба скрывался истинный принц, готовый поглотить всю нашу империю.

Я шагнул ближе к столу, всматриваясь в суровое, внезапно постаревшее лицо отца, и спросил, отчаянно пытаясь сдержать внутреннюю дрожь:

— О каких условиях договорился с тобой Седьмой принц, отец? Какую цену он заставит нас заплатить за этот союз?

Вспоминая детали их недавней беседы за закрытыми дверями, отец помрачнел ещё сильнее. Густая, непроницаемая тень надвигающегося рока окончательно легла на его лицо, и в этой звенящей тишине мне показалось, будто я слышу, как беззвучно рушатся стены нашего великого дома.

***

Октавиан Рейн, Император Остерии

Летние грозы всегда обрушиваются на Остерхольд неожиданно, приходя без малейшего предупреждения. Небо за окном мгновенно налилось свинцовой тьмой, а в моих покоях воцарилась удушливая, давящая тишина.

Я раздражённо развернул принесённый свиток, пробежал глазами по строчкам, нахмурился и швырнул его на мраморный пол. Взял следующий — и моё лицо исказила гримаса гнева. Ведомство Церемоний, Палата Цензоров... Все они как один заполонили мой стол прошениями. Проклятые лицемеры умоляли меня проверить слухи о том, что Седьмой принц выжил. Они заклинали меня поскорее подтвердить его личность, «вернуть во дворец эту потерянную жемчужину крови Рейн» и продолжить императорский род.