Отец сухо и сдержанно кивнул Каллуму на прощание, после чего повернулся к моим старшим брату и сестре. Его голос так и веял могильным холодом: — Вы двое — за мной. Живо.

Дверь кабинета снова захлопнулась с глухим стуком.

Я видела, как Каллум на мгновение задержал взгляд на редких, тусклых звёздах, едва пробивающихся сквозь тучи, криво усмехнулся, закинул руки за спину и неторопливо спустился по каменным ступеням.

Конечно, я не пошла на ужин. Словно тень, я проскользнула через центральный внутренний двор и спряталась за высокими искусственными скалами у круглых лунных ворот, дожидаясь его.

Стоило Каллуму поравняться с моим укрытием, как он, даже не повернув головы, резко выставил руку назад. Его тонкие, стальные пальцы мёртвой хваткой вцепились в моё запястье и одним властным рывком выдернули меня из густой тени камней прямо под холодный свет луны.

— Если бы моя госпожа затаилась здесь с целью покушения, она бы уже была мертва, — Каллум лениво, почти интимно поймал пальцами мочку моего уха и слегка сжал её. Этот невыносимый безумец умудрялся издеваться надо мной даже сейчас, когда мир вокруг нас рушился.

— Тьфу на тебя, какие глупости! Кто вообще собирался тебя убивать? — я сердито оттолкнула его ладонь, поспешно оправляя воротник своего платья, который он успел смять своим резким движением. Понизив голос, я спросила: — О чём вы говорили с отцом? Что он тебе сказал?

Глаза Каллума вмиг потемнели, превратившись в бездонные колодцы, полные клубящегося, непроницаемого чёрного тумана — пугающего и завораживающего одновременно. Он пристально вгляделся в моё лицо: — А чего надеется услышать моя госпожа?

Я упрямо встретила его тяжёлый взор: — Каким бы страшным и обречённым ни было наше будущее, я всем сердцем желаю, чтобы вы с отцом действовали заодно. Чтобы ваши сердца бились в унисон, а путь к цели был безопасным и гладким.

Каллум вдруг тихо рассмеялся. Чёрный туман в его глазах мгновенно рассеялся, словно утренняя дымка над горными вершинами Остерии. Он подался ко мне ближе.

— Моя госпожа когда-то пообещала, что в день, когда я покину это поместье, я смогу забрать с собой любую вещь, какую пожелаю. Это обещание всё ещё в силе?

Я никогда не отказывалась от своих слов, но от его вопроса внутри меня всё болезненно сжалось. Я кивнула, силясь скрыть дрожь в голосе: — К чему ты вдруг вспомнил об этом?

В моей душе завязался тугой, мучительный узел. С одной стороны, я отчаянно желала, чтобы он поскорее вернул себе законный трон и сокрушил врагов, но с другой... глухая, эгоистичная паника тисками сжимала грудь при мысли, что он может навсегда уйти уже завтра, оставив меня одну в этом пустом холодном мире.