— Будь умницей, Элли. Я приду за тобой через пару дней, — донёсся до меня его вкрадчивый, едва различимый шёпот, похожий на шелест крыльев ночной бабочки.

Губ коснулось мимолётное, обжигающее тепло, оставив щекочущее, покалывающее ощущение. Я нахмурилась, тихо застонала во сне и с трудом приоткрыла веки. Шёлковые пологи кровати едва заметно колыхались от сквозняка, но в комнате уже никого не было. Обречённо вздохнув, я перевернулась на другой бок и снова провалилась в удушливое беспамятство.

Утро принесло обманчивое затишье. Дождевые лужи во дворе застыли прозрачными зеркалами, в которых неподвижно отражалась густая, сочная зелень старого сада. Когда служанка принесла мне официальный приказ явиться во дворец к Императрице, моё сердце пропустило удар. Я была искренне обескуражена. Мои воспоминания об этой великой женщине были туманными: и в прошлой, и в этой жизни я видела её лишь однажды — мельком, на весеннем балу. Разгадать её истинный нрав я не могла. Но в одном я была уверена абсолютно: личная аудиенция у Императрицы никогда не сводится к праздному чаепитию и светским сплетням. За этим приглашением скрывался тугой, удушающий узел придворных интриг, и я не знала, обернётся ли эта встреча для нашего рода благословением или смертным приговором.

Облечённая в строгое, тяжёлое придворное платье, я вышла к воротам и замерла. Возле кареты меня ждал гвардеец Клеон. Обычно в таких поездках меня безмолвно сопровождал Каллум, но сегодня его нигде не было видно. Его отсутствие казалось зловещим предзнаменованием.

Отец лично пришёл проводить меня. Он долго смотрел на меня, силясь что-то сказать, но лишь тяжело, обречённо вздохнул и глухо произнёс: — Дорогая дочь, Валерия поедет во дворец вместе с тобой. Помни: каждое твоё слово, каждый жест теперь на виду. Будь предельно осторожна в покоях Короны и всегда помни о благе нашего великого дома.

— Я всё понимаю, отец, — ответила я, пряча дрожь в голосе.

Я ещё раз тоскливо оглянулась на пустые боковые ворота, втайне надеясь увидеть знакомую тень, но, вовремя взяв себя в руки, поднялась в карету вслед за сестрой.

Дворец Непорочной Луны встретил нас удушающим великолепием и гробовой, давящей тишиной. После того как придворная дама объявила наши титулы, я переступила порог величественного парадного зала. Стоило мне заметить леди Августу, восседавшую по правую руку от Императрицы, как внутри у меня всё похолодело. Дурное предчувствие железными тисками сжало грудь.

— Можешь подняться, — высокомерно процедила Императрица Беатрис.

Она полулежала на своей резной кушетке, лениво перебирая тонкими пальцами костяные бусины вервицы. Её хищный, оценивающий взгляд медленно прошёлся по нам с сестрой с головы до ног, окончательно задержавшись на мне.