***

Евнух Северус

Тяжёлые дубовые двери Дворца Непорочной Луны закрылись за леди Августой и девчонками семьи Валериусов с глухим, окончательным стуком, отрезая роскошную залу от остального мира. Пространство снова погрузилось в привычную, удушающую тишину придворных капканов.

Я бесшумно скользнул вперёд, соткавшись из густых, зловещих теней за плотной парчовой ширмой, где таился всё это время, точно ядовитый паук в центре своей паутины. Мои тёмные шёлковые одежды не издали ни единого шороха. Приблизившись к резной кушетке Императрицы Беатрис, я склонил голову в угодливом, безупречном поклоне, пряча за опущенными веками блеск затаённого торжества.

— Поздравляю, Ваше Величество, — мой голос звучал тихо, как шуршание змеи по сухому песку, заполняя каждый уголок залы вкрадчивым ядом. — Железная власть генерала Дамиана Валериуса наконец-то расколота на три части. Наш капкан захлопнулся идеально: одну треть легионов под шумок забрали мои верные люди, другая — безвозвратно отошла роду Августов.

Я выдержал театральную паузу, намеренно сгущая атмосферу, и добавил чуть слышно, прощупывая её реакцию: — Если бы Наследный принц Даэн проявил хотя бы каплю истинной королевской воли, хотя бы крупицу жёсткости и взял в жёны Валерию, старшую дочь генерала... Вся военная мощь Остерии оказалась бы распростёрта у ваших ног. Такого абсолютного величия не знала история нашей империи.

Императрица Беатрис даже не удостоила меня взглядом. Она лишь лениво полуприкрыла глаза, высокомерно бросив, словно отмахиваясь от назойливой мухи: — Я лишь женщина, навеки запертая в золочёных стенах этого дворца. К чему мне легионы и стальные клинки? Всё это — не более чем благодатная почва для будущего возвышения моего сына.

Я слишком хорошо знал изнанку этой души, чтобы поверить в её напускное смирение. Властолюбие, сокрытое под её безупречной маской, могло потягаться с паранойей самого Императора Октавиана Рейна. Ложь, интриги, предательства — мы оба дышали этим воздухом.

Криво усмехнувшись про себя, я опустил голову ещё ниже, демонстрируя абсолютную покорность преданного пса, и преданно проговорил: — Ваше Величество, как всегда, зрит в самый корень.

***

Элара Валериус

Колёса кареты глухо стучали по мостовой Остерхольда, унося нас прочь от этого проклятого гнезда интриг. Валерия судорожно выдохнула, крепко сжав мои онемевшие, ледяные пальцы.

— Элли, ты как? С тобой всё в порядке? — спросила она.

За те полчаса, что мы провели подле Императрицы, моя бесстрашная сестра едва не сошла с ума от страха за меня — её алый офицерский мундир со спины насквозь промок от ледяного пота.