Мои губы невольно изогнулись в счастливой улыбке. Смотря на то, как послушно мои волосы собираются в его сильной ладони, а затем перевязываются лентой, я почувствовала, как по всему телу разливается сладкая истома, словно меня окутали тёплые воды священного источника.

Каллум бережно обхватил пальцами мой подбородок, заставляя смотреть на наше общее отражение в зеркале. Некоторое время он придирчиво вглядывался в результат, а затем недовольно цыкнул, явно оставшись не до конца доволен своим мастерством. Опустив гребень, он медленно, с затаённым обещанием произнёс: — Когда я закончу шлифовать ту шпильку, я соберу для моей госпожи куда более величественную причёску.

— Какую ещё шпильку? — удивилась я, оборачиваясь к нему.

Каллум не удостоил меня ответом. Он лишь многозначительно перевёл взгляд на стоящий на подносе ворох светло-алых вуалей, полумасок и прочих вещей, предназначенных для сокрытия лица.

— Пойдём прогуляемся, — коротко бросил он.

Раз он сам зовёт меня наружу, значит, вокруг всё абсолютно безопасно. Я послушно взяла светло-алую вуаль, чтобы спрятать лицо от возможных ищеек Императора Октавиана, но, подумав мгновение, выудила из кучи ещё и чёрную узорчатую полумаску. Повернувшись к Каллуму, я тихо позвала его: — Подойди ближе.

Он удивлённо приподнял безупречные брови, но всё же послушно наклонился, подаваясь ко мне всем телом и обдавая своим привычным холодом. Я встала на самые цыпочки и аккуратно завязала чёрную тесьму маски у него на затылке.

Отступив на шаг, я залюбовалась им, и моё сердце пропустило удар. Чёрный шёлк полумаски полностью скрывал его холодные, пронзительные глаза, оставляя открытыми лишь чёткую линию чувственных губ и безупречный, волевой подбородок. В своём тёмном одеянии и с распущенными волосами он выглядел невероятно благородно, опасно и пугающе красиво. На миг я просто оцепенела, потеряв дар речи от этого величия, а затем, спрятав смущение за улыбкой, тихо произнесла: — Идём.

Едва переступив порог комнат, я обнаружила, что этот придорожный постоялый двор огромен. Во переднем дворе толпились заезжие купцы и мелкие чиновники без титулов, но задний двор оказался на редкость уединённым и просторным. Искусственные холмы, зеркальные пруды и резные деревянные беседки делили пространство на множество изолированных зон, где никто друг другу не мешал.

Небо над Остерхольдом было кристально чистым, залитым светом яркой луны и редких звёзд. Под навесами крыш горели расписные фонари, делая двор светлым как днём. Шагая рядом с Каллумом по извилистой крытой галерее, я не удержалась от тихого вопроса: — Здесь так людно и шумно. Почему ты не выбрал для нас более уединённое прибежище?