А когда заперлась у себя, отец не дал побыть наедине.
– Так, у вас что-то происходит. Это что-то мне не нравится. Я против каких-либо кадровых перестановок на данный момент.
Я закинула ноги на край стола, потянулась и сжала пальцами виски.
– Да, конечно, сейчас ты не против кадровых перестановок, когда начинается какой-то трындец. А пока было все спокойно, можно было меня подкладывать под Абрамова. Отлично. Гениально. – Я поаплодировала отцу и напоролась на недовольный, раздражённый взгляд.
– Саш, не делай из меня идиота. У вас что-то произошло. Следствие того, что произошло, я только что лицезрел. Если ты мне сейчас будешь продолжать вешать лапшу на уши…
– Папа, ты, пожалуйста, определись: ты с умными или с красивыми? Ты чётко сформулируй свои желания. Чего ты от меня хочешь? Ответственности? Я никогда тебе в ней не отказывала. Рациональности? Пожалуйста, увеличение объёмов, больше бабок. Я делала все. Но напоролась на то, что ты решил мною торговать, как только я развелась со своим мужем. А сейчас ты определиться не можешь, потому что тебе надо было видеть, как я, взмахивая платочком, несусь вместе с Рубеном в больницу. Нет, я не понесусь. Он в том-то и дело, что мой бывший муж. Поэтому прекрати трепать нервы. Не хочешь кадровых перестановок – хорошо, их не будет. – Сделала ему одолжение и поджала недовольно губы. – Я вернусь к своим обязанностям после того, как приду в себя, как отдохну.
– Саша, что-то слишком много слепых пятен.
– Пап, уходишь сейчас либо ты, либо я. Выбирай. Я не собираюсь выслушивать нотации от человека, который потерял моё уважение и мою безграничную веру в собственной уникальности. Из-за тебя теперь не верю, что я самая крутая. Спасибо, папа.
Почему-то говорят, что на родителей обижаться нельзя. Я рассуждала так, что обижаться это не по-христиански. А ведь как принято – если тебя обидели, подставь другую щеку. Сейчас у меня в голове что-то перемкнуло, и я поняла, что не хочу заглаживать ситуацию с отцом. Я не хочу делать вид, что меня не задело то, как он повёл себя со мной. Я не хочу делать вид то, что продолжу плясать под его дудку, только чтобы у нас с ним ничего не менялось. Нет, вот именно сейчас я высказала свою обиду. Я высказала свои требования. Я позволила себе быть плохой не женой, а дочерью.
Отец пробубнил что-то себе под нос и вылетел за дверь.
Я тяжело задышала, пытаясь справиться со стрессом и с непривычным для меня амплуа – плохая дочка, которая выбрала ни папу, ни бывшего мужа, а себя.
Мобильник крутанулся в руке, и я написала Гончарову о том, чтобы он очень досконально все проверил. Я не представляла, что происходило с Рубеном, и не понимала уровня его наплевательского отношения к себе.