— Что здесь?
— Витаминный коктейль и обезболивающее. Чуть позднее вас пригласят на дополнительное обследование. Всё происходит очень тактично, и у вас не будет никаких неприятных ощущений.
Но иголка всё равно вошла неприятно под кожу, и я тяжело задышал. А когда началась капельница, я понял, что меня слегка ведёт. Гончаров двоился перед глазами, и казалось, что он то и дело исчезал, хотя по факту он находился какое-то время в палате.
Очнулся я, когда за окном начало смеркаться. Гончарова уже не было. Я попытался дотянуться до своего мобильного, увидел несколько пропущенных. Мать звонила. Пришлось перезвонить:
— Да-да, мамуль. Привет.
— Родной, ты чего-то молчишь. Как будто бы я тебя чем-то обидела?
— Нет, всё хорошо, — криво усмехнулся сам себе. — Просто немного дел много навалилось. Мы же с Сашей договариваемся. И плюс, сама понимаешь, вся эта история со второй семьёй не играет хорошими красками.
Мама охнула:
— Родной мой, обязательно приедь ко мне. Мне надо с тобой посоветоваться.
— Что-то случилось? — забеспокоился я.
— Да ничего значимого. Просто я очень сильно скучаю и переживаю за тебя и за Сашку.
— Я тоже переживаю.
— Ты знаешь, почему-то только после вашего развода, мы с ней смогли как-то контактировать более искренне, что ли. Не знаю, с чем это связано. Может быть, с тем, что во время брака она боялась меня чем-то задеть или старалась казаться лучше. Но сейчас я понимаю, что она для меня за столько лет стала очень близким человеком. Одним из самых значимых. На уровень дочери.
Я грустно улыбнулся. Она стала для мамы кем-то очень значимым. А я всё разрушил.
— И знаешь, Рубен, я очень долго думала по поводу того, как будет дальше ситуация разыгрываться. Я тебя люблю. Я тебя во всём поддержу, малыш. Но я не смогу.
— Чего ты не сможешь? О чём ты?
Я закусил губы и ощутил, что мочевой разрывало. Сейчас сползу с кровати и схожу после разговора с матерью. Это, наверное, от капельницы.
— Малыш, я не смогу никого другого принять. Я знаю, что у тебя там дети, у тебя там женщины. Но я не смогу. Наверное, нам надо сейчас это обговорить. Когда ты заверяешь меня в том, что ты во всём меня поддержишь — я не смогу тебя поддержать, малыш.
— Мам, я никогда бы не посмел, — начал заикаться я.
Понимал, что мать боялась сказать мне это. Мать рассуждала так, что если я плачу, я музыку и заказываю.
— Мам, я никогда бы не посмел тебя просить о таком. И тем более я не собирался настолько менять свою жизнь. Я очень хотел, чтобы мы с Сашей сошлись.
Мама тяжело задышала в трубку, понимая тщетность моих надежд. Она выдохнула судорожно и призналась: