— Сдаётся мне, что теперь меня не оставят в покое ни на полгода, ни на пару дней. Ты им сильно понравилась.
— Надо было давать более чёткое техническое задание. Может быть, мне стоило сыграть идиотку?
— Слушай, во-первых, даже если тебя обрядить в мешковину, я всё равно рассмотрю твои буфера. А во-вторых, даже если ты будешь слюни пускать, моя мать прекрасно поймёт, что ты из себя представляешь. Это никак не влияет.
Я пожала плечами.
— Ну, тебе не угодишь.
— Угодишь. Въедем в город, поворачивай к центру.
— Зачем?
— Гулять будем. Огни в ночи, фонтаны, музыка и кареты. Тебе что, не интересно?
— Я выросла из этого возраста, Беркутов. — Вскинув подбородок, честно призналась. И в этот момент его ладонь снова легла мне на бедро. — Ты это осторожней, — мягко заметила я и глубоко вздохнула. — Я всё-таки за рулём твоей машины.
— И что? Думаешь, от того, что ты её покоцаешь, меня здесь припадок накроет и член упадёт? Вообще плевать, Саш.
Я действительно вырулила к центру. Припарковалась возле парка, который сейчас сиял всеми огнями.
— Я замёрзну.
— Я согрею.
Виктор потянулся и, схватив толстый бомбер с заднего сиденья, накинул мне его на плечи.
— Значит, ты у нас такая самостоятельная, независимая и всё у тебя есть?
— Да.
Я гуляла по парку, держала в руках стаканчик с кофе. Чёрт возьми. Как давно этого не было в моей жизни. Просто вот так — поверх вечернего платья его куртка, пахнущая зелёной травой, морским бризом и цитрусовыми. А в руках горячий кофе, почти обжигающий.
— В таком случае в твоём характере вполне нормально просто взять и переспать.
— Слушай, а мне казалось, мы с тобой договаривались о другом. Не переспать, а просто о вечере с тётушками.
Виктор обошёл меня, затормозил, остановившись напротив, и всмотрелся в мои глаза:
— Я настолько несерьёзный, что на ходу меняю свои планы. Ты разве ещё не заметила?
Он слегка наклонился ко мне. Чуткие пальцы прошлись по подбородку, по скуле, скользнули к волосам, заправляя пряди в низкий пучок. У него были настолько нежные руки, что у меня мурашки побежали табуном по телу. У него были настолько кристально честные глаза, что я ощутила, как в груди разлилось солнце. Поняла, что жар дотронулся щёк.
И Виктор это заметил.
Поцелуй был пряным. Горячим, жадным. А руки — осторожными и нежными, словно бы он по кусочку, по сантиметру отвоёвывал право прикасаться ко мне. Сначала по шее, потом по ключицам. И каждое движение было намёком на «не здесь и не сейчас», а «иначе».
Он был первым мужчиной, кто поцеловал меня после мужа.
Сладко-тягуче. Обжигающе.
Он был первым мужчиной после мужа, которого я не захотела оттолкнуть.