И ведь ничего ей не объяснишь. Немец пытался рассказать старухе перспективы, давил на дворянство, предлагал выкуп, но некоторые мозги просто не способны осознать злодейство большее, чем вытащить наличку из кошелька с платиновыми карточками. Или продать раба. А может, это какая-то простоватая мудрость? Не гнаться за новым и делать только то, в чем разбираешься?

У него не было ответа, не было способа выбраться. Единственная надежда, которая помогала жрать те помои, что давали им вместо еды, это надежда, что те, кто их купит, окажутся разумнее. Ведь был же на это шанс? Был! До сегодняшнего вечера, когда все закончилось долгим противным свистом, взрывом и языками пламени, которые Немец и остальные пленники разглядели даже через разбитое окно.

Их похитители какое-то время пытались решить, что же делать дальше, а потом — в который уже раз — приняли самое глупое и самое простое решение.

— Приберись, — сказала старуха.

— Вот и все, — кривой зашел в их барак, сжимая в руках черный, словно осколок ночи, пистолет.

А потом были выстрелы. Он убивал пленников одного за другим, и прикованные к стене они могли только кричать или пытаться прятаться друг за друга. Неужели это конец? Немец смотрел, как убийца потер свой слепой глаз, остановился, чтобы зарядить новые патроны, а потом… Очередная бомба с небес упала прямо в их двор. Старуху снесло в сторону поломанной куклой, кривого бросило вперед — и даже если он сначала не умер, то уже через мгновение кто-то из пленников размозжил ему голову.

Вот только это не сильно меняло ситуацию. До этого их должны были убить пули, теперь же до них пыталось добраться пламя. К счастью, дешевая крыша из соломы и тонких досок прогорела за какие-то секунды, и они даже смогли увидеть стоящие всего в каких-то десяти метрах от них поезда и пронзающие небо лучи. В их свете над вокзалом пролетал один дирижабль, а следом за ним двигалось еще два.

— Сейчас снова бомбы полетят! — крикнул кто-то из пленников и бросился ощупывать кривого в надежде найти ключи.

Наивно. Немец помнил, что замки с них всегда снимала только сама старуха, а она лежала слишком далеко. Они не могли сбежать, они могли только смотреть на небо и… Надеяться на чудо? Сердце парня неожиданно ускорилось, когда где-то в вышине мелькнула огненная вспышка. Просто случайный росчерк пламени. Но это ведь могла быть и не случайность?

Немец замер, глядя в черные небеса. Вслед за ними подняли головы и остальные пленники. Смерть была так близко, что они чувствовали ее дыхание в свисте летящих на землю бомб, в грохоте стреляющих прямо в небеса пушек. А потом где-то в вышине заговорили пулеметы. Чудо как будто стало немного ближе.