И это была бы правда для обычного двигателя внутреннего сгорания, которому бы уже начало не хватать встречного потока для охлаждения. Ротативный «Гном» же плевать хотел на подобные условности. Он сам себя крутил, сам себя охлаждал, и на самом деле мы какое-то время набирали метры высоты даже быстрее, чем раньше.

Одновременно с этим я постоянно крутил головой из стороны в сторону. Вокруг уже попадались небольшие облака, и сквозь редкие разрывы у меня самого почти не было шанса наткнуться на дирижабли или даже просто заметить их. Вся надежда оставалась только на землю: на солдат у прожекторов, что будут ловить тени «Цеппелинов» в лучи света для зенитных орудий. И для меня.

Внизу что-то снова полыхнуло. Я не видел, что именно, но это означало, что враг еще здесь. И что именно в момент атаки есть шанс, что его все-таки заметят. Смотри, Ваня, смотри! Я крутил головой, и, когда надежда в очередной раз начала меркнуть, бегающий по облакам луч света неожиданно замер. Я сам еще ничего не видел, но… Лучи ведь не останавливают просто так⁈

А значит, там враг! Там моя цель, до которой нужно просто добраться!

— Не просто добраться. Еще обойти пулеметы, попасть бомбой, — внутренний голос напомнил, что все гораздо сложней.

— Но у меня же есть план, — ответил я ему и отключил двигатель.

Не зажал прерыватель, чтобы снова включить его через пару минут. Нет, мне нужна была тишина на гораздо большее время. Полностью отключил, и мой «Моран» совершенно беззвучно начал скользить вперед. Туда, где его никто не должен был услышать раньше времени. Туда, где был враг. Нет! Туда, где была моя добыча!

* * *

После приезда в Вильно несколько мужчин из похитившей Немца банды каждый вечер куда-то уходили, возвращаясь лишь под утро. Чаще всего они приносили деньги, но иногда приводили с собой и очередного избитого до полусмерти пленника.

— Посредник просит подождать еще два дня, пока все лишние гости не уедут из Вильно, — из-за стены сарая, где их держали, донесся голос старухи.

— Клаус и Папуша еще не вернулись. И люди болтают: в районе Нового города слышали взрывы, как бы чего не случилось, — старший из охраны, противный мужик с заплывшим бельмом правым глазом, нервничал и глотал слова.

— Столько сил и денег на них потратили. Жалко просто убивать, — Старуха не имела ничего против смерти, но время свое ценила.

Как же Немец был ей благодарен, когда она спасла его после зараженной деревни, и как же возненавидел, когда осознал, ради чего это было сделано. Раньше он до конца не понимал природу этой ненависти, но сейчас… У него же были такие планы, такие задумки, которые могли изменить весь этот мир целиком, а какая-то жадная карга могла прибить его всего за десяток рублей.