Настроение упало ниже некуда, а Казаков снова набрал высоту и помахал рукой, предлагая возвращаться. Похоже, он все тоже понял. Я бросил взгляд на дымы железнодорожной станции, до которой мы почти долетели, развернулся и направил «Ньюпор» обратно в сторону ожидающих нас зрителей. Посадка прошла спокойно и без эксцессов. А вот на земле вышло уже неожиданно. Сначала мне прилетело от того самого пехотного офицера, которого я обрызгал касторкой.

— Ну, ты даешь! Так испугался, что чуть самолет не угробил! — оценил он мои маневры.

— Как Александр Александрович ловко самолетом правит. Словно дорогая борзая на след встала: увидит цель, не упустит, — дамы тоже были в восторге от Казакова.

— А второй, смотри, весь потный. Не поддавался, а против настоящего пилота все равно ничего не смог.

Обе картинно зажали носики, а до меня тем временем добрался Лукьянов. Поммех сверкал красными невыспавшимися глазами и, кажется, даже хлюпал носом от обиды.

— Не получилось, Иван Андреевич? — сопел он. — Ну как же так? Неужели мы все-таки что-то не так сделали?

— Например, не научились летать? — а вот и Орлов с компанией.

— Не соглашусь, — неожиданно возразил ему Гусев.

— С чем? С тем, что Крылов проиграл тренировочный полет?

— С тем, что он не умеет летать. В третий раз он почти достал Казакова: а, будем честны, ни мне, ни вам подобное не по силам.

— Согласен с Гусевым, — вдруг поддержал меня и Божич. — Последнее пикирование вышло довольно неожиданным, не думал, что «Ньюпоры» на подобное способны. Или это из-за тех приспособлений, что вы приделали к крыльям?

Я сначала удивился, что он сразу все понял и заметил, но потом осознал. И Гусев, и Божич раньше были спортсменами. Летали на соревнованиях, ставя рекорды по высоте, дальности, скорости полета. Неудивительно, что они точно знают, на что способны те или иные модели, а что было бы выходом за рамки.

— Точно из-за них, — а вот к нам присоединился и Казаков. — Я видел, как летают «Ньюпоры», и из столь резкого пикирования им просто не выйти. Что это?

— Предкрылки, — я заметил, как еще недавно морщившие носики дамы начали к нам подбираться. — Ведь в чем главная опасность резкой смены угла атаки? В том, что воздух срывается с крыла, и мы теряем подъемную силу и управление. А эти штуки… В обычном состоянии они сложены, но перед маневром я их выпустил, и ветер, ударяясь в них, продолжал обдувать крылья.

— Хитрая придумка, — заинтересованно кивнул Казаков.

— Это в Англии, где вы учились, до такого дошли? — граф проявил минимум интереса. — Может быть, нам имеет смысл тогда обратить внимание на британские «Виккерсы» и «Авро»?