Стараясь не сильно отвлекаться от РУСа, я набросал ему формулу, краткие пояснения, и, кажется, мой пассажир пропал. В смысле погрузился в какие-то собственные расчеты, проверяя мои выкладки. Ну да больше не мешался и ладно. А я снова сосредоточился на полете. Давно позади остался Волковыск, еще пятьдесят километров мы пролетели до Немана, срезав мимо железной дороги, но и без этого выйдя в точно намеченную точку. Хорошее начало, надеюсь, и дальше будет так же. А то больше таких крупных ориентиров уже не найти, и мне придется полагаться только на свое мастерство и самую ветреную из богинь.

— Пока везет, — шептал я, иногда косясь на все еще высокие облака.

* * *

Искандер Камилевич Мамаев закончил курсы подготовки наблюдателей при Ковенском крепостном авиаотряде. Вообще, он мечтал поступить в Офицерскую воздухоплавательную школу в Гатчине, которой руководил сам Кованько, но… Сейчас они набирали в основном только пилотов, а офицеры-наблюдатели — их не хватало и в обычной армии.

Как не раз объясняли Мамаеву инструкторы, именно летнаб — это сердце и мозг разведывательной операции. А пилот — он хоть и рисковый человек, освоивший опасную профессию, но все-таки обычный водитель. Это трепетным барышням кружит голову новый воздушный океан, а Мамаев смотрел на работу авиаторов трезво, по-мужски.

Поэтому, пусть ему нравилось слушать рассказы зауряд-прапорщика Микаелянца, служившего с Кованько в Маньчжурии, пусть его заряжал энтузиазм корнета Маркова, но он никогда не забывал, что стоит выше, чем они. Улыбался, делал вид, что ценит и уважает, но не забывал. А потом его отправили в полет с новеньким.

Из-за жандарма, почему-то закусившего удила в плевом деле, пришлось ставить на вылет охотника Крылова. Уже старого тридцатипятилетного рядового, чей возраст и звание в сумме говорили либо об ужасных проблемах с дисциплиной, либо о не менее отвратительной подготовке. Мамаев постарался выкинуть это из головы: все-таки из-за приезда государя уже ничего не изменить, но… Стоило им взлететь, как этот пожилой новичок начал уходить с курса.

Мамаев не стал рубить с плеча, даже дал Крылову несколько минут выправить ситуацию самому, но… Тот просто ничего не замечал. Пришлось вмешаться, и новенький вместо того, чтобы быстро признать ошибку, начал с ним спорить. С офицером! Еще и как глупо. Пытаться убедить его, что он, настоящий летнаб, не учел снос самолета от ветра. На земле подобное нарушение дисциплины можно было бы моментально пресечь, но в воздухе…

Мамаев взял себя в руки, а потом поступил так, как не раз делали его учителя. Сунул новенькому в руки планшет и попросил описать, что именно он имеет в виду. На самом деле очень элегантное решение.