Вариант первый: человек пытается что-то изобразить, но, как однажды сказал Тютчев, мысль изреченная есть ложь. В написанном очень легко увидеть ошибку. Или вариант второй: у дерзкого новенького даже выразить свои мысли не получается. В любом случае Мамаев рассчитывал, что эта неудача поможет ему подавить бунт, и даже мысленно начал прикидывать, что напишет в рапорте, чтобы навсегда выкинуть такого неуча из авиации, но… Тот вернул ему планшет буквально через минуту.

И там не было кривых букв или иных неумелых попыток изобразить оправдание. Нет, вместо этого был рисунок самолета, векторы полета, ветра и формула. Мамаев никогда не видел, чтобы кто-то использовал что-то подобное для авиации, но в то же время… Как образованный человек он сразу узнал выражение теоремы синусов треугольников. И она была тут на удивление уместна.

Естественно, он и другие пилоты с наблюдателями всегда учитывали влияние ветра — кто бы не стал. Но новенький предлагал делать это не на глаз, не закладывать всегда максимум, а использовать тригонометрию Эйлера. Синус для основных углов, простейшие корректировки, и точность навигации вырастала почти на пятьдесят процентов.

Невероятно! Мамаев пересчитывал приведенные цифры раз за разом, он пытался положить на формулу любые другие значения, ему почему-то очень хотелось найти ошибку в этих расчетах, но ее не было. Все работало. В теории — он проверил десятки раз, на практике — они точно, словно по линейке, вышли сначала к железной дороге, а потом и к Неману.

Что еще удивительнее, рассчитав более точный маршрут, новенький обошел несколько промежуточных точек, которые обычно использовались для корректировки полета. Раньше без них было никак. А с этими формулами — они на самом деле были не нужны.

— Вот же черт! — неожиданно выругался Мамаев, осознав еще кое-что очень важное.

— Что такое? — сумел расслышать его голос новенький.

— Мы летим там, где обычно никто не летает! — Мамаев кричал и продолжал поражаться своему открытию. — Понимаете? Германцы ведь не дураки, они держат наблюдателей возле ориентиров, мимо которых авиации обычно ну никак не пробраться. А мы срезаем углы и обходим их!

— Думаете, нас могли до сих пор не заметить? — новенький точно не все разобрал, но общий смысл уловил.

Ответа у Мамаева не было, но пока все на самом деле выходило уж очень удачно. Облака продолжали висеть довольно высоко, так что они пересекли линию фронта на приличной высоте. Еще и грязно-серый цвет не до конца отмытого «Ньюпора» делал его совершенно незаметным на фоне такого же неба.