Но судьба, забросившая меня в этот мир, явно имела на мой счет другие, куда более жестокие планы.

Очередной приступ боли скрутил тело так внезапно, что я споткнулась о высокий порог и с приглушенным вскриком ввалилась в ярко освещенное помещение.

Двери за моей спиной мягко, но непреклонно захлопнулись под порывом сквозняка.

Я замерла, вжимаясь грязным телом в идеально чистый деревянный пол. Сердце застучало быстрее. Это была не кладовая. И не комнаты слуг.

Просторный зал утопал в мягком, приглушенном свете магических жемчужин, вправленных в резные деревянные панели под потолком. Воздух здесь был не просто чистым — он казался густым от сконцентрированной духовной энергии, светлой и пронзительно холодной. В центре зала, на небольшом возвышении, курились благовония в изящной нефритовой чаше.

А за завесой из полупрозрачного белого шелка, спадающего с потолка, кто-то был.

Тень человека, сидящего в позе лотоса. Идеально ровная спина, широкие плечи. Вокруг него не было ни единого звука, даже его дыхание казалось несуществующим.

Мои инстинкты взвыли дурным голосом. Аура, исходящая от этого человека, была настолько подавляющей, могущественной и бесстрастной, что мне захотелось немедленно вжаться в пол и перестать существовать.

Верховный Жрец Цзян Хаоян, живое божество этого мира.

«О боги, только не он. Кто угодно, но только не он», — в панике подумала я, медленно, по миллиметру пытаясь отползти назад к дверям.

— Кто здесь? — голос разрезал тишину зала. В нем не было ни удивления, ни страха, ни гнева. Лишь абсолютное, нечеловеческое равнодушие.

Я замерла, не смея даже дышать.

Порыв ветра колыхнул шелковые занавеси, и ткань скользнула в сторону. Я наконец смогла рассмотреть его.

Он был пугающе, невыносимо идеален. Многослойные одежды цвета первого снега лежали вокруг него безупречными складками, не испорченные ни единой пылинкой. Длинные черные волосы, перехваченные простой, но явно бесценной нефритовой заколкой, струились по спине. Тонкие, аристократичные черты лица казались высеченными из мрамора величайшим мастером: высокие скулы, прямой нос, четко очерченные губы, плотно сжатые в линию.

В его длинных, изящных пальцах мерно перекатывались четки из темного сандалового дерева.

Щелк. Щелк. Звук сталкивающихся бусин отдавался в моей голове.

Мужчина медленно открыл глаза. Светлые, почти прозрачные радужки смотрели прямо на меня. В них не было ничего человеческого — ни капли сострадания к израненной, грязной оборванке, ввалившейся в его святилище. Взгляд божества на жалкое насекомое.

— Как ты прошла сквозь барьер? — его тонкие губы едва дрогнули, но голос заполнил все пространство комнаты, давя на плечи невидимой тяжестью.