Я стоял в своем роскошном павильоне, в безопасности, окруженный барьерами, но мой дух находился там, в этой жалкой каморке. Я "смотрел" на то, как вздымается и опускается ее грудь. Я улавливал запах влажной соломы и щелока, и под ним — тот самый, сводящий с ума сладковатый аромат ее сути.

Я мог бы убить ее прямо сейчас. Одно усилие воли, крошечный импульс ци — и ее слабое сердце остановится навсегда. Причина моей надвигающейся катастрофы исчезнет. Дао вновь станет чистым. Никто не задаст вопросов. Смерть служанки от лихорадки — обычное дело.

Я поднял руку, концентрируя энергию на кончиках пальцев. Смертоносная ледяная искра заплясала в воздухе.

«Убей ее, — шепнул голос разума, холодный и безжалостный.— Вырви этот сорняк, пока он не пустил корни в твоей душе».

Моя рука дрогнула.

В своем духовном видении я заметил, как она во сне инстинктивно подтянула к груди правую руку, прижимая ее к себе. На ее запястьях, даже сквозь полумрак каморки, явственно проступали темные синяки. Мои синяки, следы моей потери контроля.

Ледяная искра на кончиках моих пальцев задрожала и... погасла.

Я с силой ударил кулаком по резной оконной раме. Дерево железного дуба, способное выдержать удар меча, жалобно хрустнуло и треснуло пополам.

Я не смог.

Великий, праведный Верховный Жрец, рука которого не дрогнула, когда он отправлял в небытие сотни демонов, не смог убить смертную девку. Не из-за милосердия, а потому, что какая-то извращенная, больная часть моей души отныне желала, чтобы она дышала.

Я оборвал духовную нить, резко возвращая восприятие в собственное тело. Дышать стало тяжело, казалось, что воздух в комнате превратился в пепел.

Я медленно опустился на колени перед алтарем пустоты, не зажигая благовоний. Взгляд устремился на Цзяньсюэ — мой божественный меч, висящий на стене. Клинок, чувствуя смятение хозяина, слабо, тревожно гудел в ножнах.

— Я прошел через сотни испытаний, — прошептал я в темноту. — Я отказался от мира, отказался от себя. Почему Небеса посылают мне кармический узел, который невозможно разрубить?

Ответа не было.

Этой ночью я принял решение. Если она — мое испытание, посланное свыше, я выдержу его. Я возведу стены еще выше, удвою аскезы и не выйду из Павильона Одинокой Луны. Ни одна живая душа, и тем более она, не увидит моего лица, пока я не уничтожу этого демона внутри себя.

Я запру себя в клетке из собственной праведности.

Но, глядя на свои руки, на которых все еще мерещилась тяжесть ее тела, я с пугающей ясностью осознал одну истину, от которой холодела кровь…

Моя клетка строилась не для того, чтобы защитить меня от нее. Она строилась для того, чтобы защитить ее от того монстра, в которого я медленно, но неотвратимо превращался.