Его губы покинули мои, переместившись на линию подбородка, затем ниже, на шею. Он целовал синяки, которые сам же оставил на моем теле, словно извиняясь за свою грубость и одновременно закрепляя свои права.

Каждый его поцелуй сопровождался выбросом тончайших нитей его искаженной ци. Они проникали под мою кожу, сплетались с моей собственной тьмой, успокаивая ее и одновременно разжигая новый пожар.

Его руки заскользили по моему телу. Он изучал меня, не торопясь.

Широкая, мозолистая от рукояти меча ладонь спустилась по моему животу, заставив меня выгнуться навстречу этому прикосновению. Его пальцы скользнули ниже, находя самую чувствительную точку.

Я резко вдохнула, вцепившись ногтями в его плечи.

— Хаоян... — сорвалось с моих губ.

Он поднял голову, в его черных глазах стояла такая нежность, что она пугала больше любого гнева.

— Я здесь, и никуда не уйду, — прошептал он, начиная медленно, ритмично ласкать меня.

Его прикосновения были невероятно чуткими. Тот, кто всю жизнь отрицал физиологию, теперь читал мое тело, как священный свиток, мгновенно улавливая малейшие изменения моего дыхания, каждый вздох, каждую дрожь. Он доводил меня до грани безумия, останавливался, позволяя перевести дух, и начинал снова.

Я металась на нефритовом ложе, сгорая заживо в этом огне. Моя демоническая гордость была растоптана в пыль. Я была предводительницей демонов, перед которой дрожали армии, но сейчас я была лишь податливым воском в руках этого падшего божества.

— Пожалуйста... — взмолилась я, не в силах больше выносить эту сладкую пытку. Влага на моих бедрах смешалась с остатками целебной мази.

Он усмехнулся — темно, порочно, триумфально.

Одним плавным движением он избавился от своих нижних одежд. Его обнаженное тело, совершенное и израненное, нависло надо мной.

Цзян Хаоян развел мои колени, устраиваясь между ними. Он не стал врываться в меня, а вошел медленно, миллиметр за миллиметром, давая мне время привыкнуть к его невероятным размерам, заполняя меня до краев.

Я шумно выдохнула, обхватив его бедра ногами, притягивая еще ближе.

Он замер внутри меня, упершись лбом в мой лоб. Наши дыхания слились воедино.

— Моя, — прошептал он, глядя прямо мне в глаза. — Отныне и до скончания времен. Даже если небеса рухнут, ты будешь моей.

И он начал двигаться.

Его светлая, но искаженная безумием ци мощными толчками вливалась в мой даньтянь с каждым его движением. Она не уничтожала мою тьму, а обволакивала ее, сливалась с ней, создавая внутри меня новый, нерушимый узел энергии.

Он двигался глубоко, тягуче, сводя с ума не скоростью, а подавляющей, заполняющей властью.