Когда-то она подарила мне четыре желания. Я до последнего звука помнил каждое из них — они были выжжены в моей памяти глубже, чем любые шрамы на израненной коже.

Первое — принять меня как почётного гостя, даровав защиту и кров в меру её скромных девичьих сил. Второе — то нелепое, согревающее душу пожелание в Ночь Падающих Звёзд: «Пусть всё в твоей жизни складывается так, как ты пожелаешь, и пусть каждый год приносит тебе покой». Третье — её клятвенное обещание пока не связывать себя узами брака и навсегда остаться под защитой стен дома Валериусов.

И четвёртое... Четвёртое позволяло мне забрать из её родного поместья любую, самую дорогую ценность. И я забрал её саму.

Но сейчас, пристально всматриваясь в её застывшее, бледное лицо, я читал в расширившихся зрачках немое, отчаянное «прости». Моя прекрасная госпожа собиралась нарушить слово. Последние два желания были безжалостно растоптаны её собственным решением.

Её странные, пророческие страхи перед будущим вновь изменили ход самой судьбы, увлекая нас в непредсказуемом направлении. Моё великое восхождение на трон Империи Остерии ещё не было завершено. Если бы наша тайная связь с генералом Дамианом и домом Валериусов сейчас выплыла наружу, это обернулось бы сокрушительной катастрофой для обоих благородных семейств.

Она наивно полагала, что спасает меня. Думала, что ей нужно лишь успокоить разгневанного отца, усмирить яростный пыл брата Юлиана, залечь на дно и мягко подтолкнуть меня обратно — на тот кровавый, предначертанный путь, по которому мне суждено пройти. Чтобы я остался один — свободный от привязанностей, неостановимый, держащий весь этот проклятый мир у своих ног.

Утреннее солнце медленно выползало из-за черепичных крыш Остерхольда, безжалостно рассеивая спасительный полумрак в комнате. Глаза Элары блеснули холодным, решительным светом. Она отступила на шаг и вдруг склонилась предо мной в изящном, безупречном реверансе — глубоком жесте полнейшего почтения, каким провожают высокопоставленных чужаков.

Когда она вновь выпрямилась, в её взгляде не осталось прежней бури. Лишь мёртвое, безжизненное спокойствие.

— Прощай, Вейн Трой, — тихо сорвалось с её губ.

Её прощальная улыбка была невыносимо, раняще прекрасна. Она развернулась и уверенно направилась к выходу. Но стоило её тонким пальцам коснуться массивной дверной ручки, как из моей груди сам собой вырвался сухой, раздирающий кашель. Глухой, натужный звук, словно я пытался выплюнуть вместе с воздухом собственные искалеченные внутренности.

Элара не обернулась. Я видел нечеловеческое напряжение в её спине, но она не позволила себе даже дрогнуть. За порогом, в светлом коридоре, я чутко уловил едва слышные, суетливые шаги её преданной служанки Марты. О, я почти физически осязал, как они обе спешат — Марта наверняка заранее подготовила всё для этого поспешного бегства, боясь, что я не отпущу её госпожу. Напрягая последние силы, Элли сделала шаг за порог и устало, надрывно выдохнула в темноту коридора: