Я же… Прикинул и понял, что помогать совершенно незнакомым механикам совершенно не хочется. Уверен, что самолет они отмоют и без меня, проверю я все лично уже вместе с Лукьяновым, когда его отпустят, а сейчас… Живот предательски заурчал, и я отправился искать еду.

Чуть в стороне вкусно пахло кашей и свежим хлебом, и я свернул на запах.

— Два грамма чая, двадцать пять граммов сахара в день — ровно столько выдают на каждого солдата, — один из старожилов как раз вводил в курс дела прибывшего по призыву новичка. — Если нет боевых действий, то еще варят кашу. Овес, ячмень, просо, по возможности добавляют приварок, сало или коровье масло. Хлеб свежий пекут два раза в день.

До меня как раз долетела новая волна хлебного духа, и я с трудом удержал потекшие слюни. Так, тут питаются солдаты, а где место пилотов? Я закрутил головой и с радостью приметил знакомую широкую спину.

— Владимир Левонович, — догнал я Микаелянца. — А вы не подскажете, где мне здесь перекусить?

Я задал вопрос и сразу понял, что попал по адресу. Глаза армянина блеснули, и он принялся знакомить меня с бытом 21-го авиаотряда. Формально кухня на аэродроме была общая, но на самом деле каждый взвод и каждая служба отдельно скидывались на всякие дополнительные излишества. Офицеры и элитные отряды вроде пилотов собирали до пятидесяти рублей с человека, зато стол получался по-настоящему разнообразным.

— Мы сейчас скидываемся по тридцать пять рублей, — объяснял армянин. — За эти деньги нам привозят свежие яйца, ветчину, иногда консервы или даже селедку. Еще Орлов и Божич оплачивают по десять рублей в месяц денщику, чтобы снять с себя всякие хозяйственные дела. Остальные же предпочитают экономить. Вы, кстати, вчера получили деньги?

— Да, восемьдесят рублей, — кивнул я.

— Это жалованье, в конце месяца будут еще военные надбавки и порционы натурой, — Микаелянц по-своему постарался меня утешить.

И правда, тратить почти половину, пусть с учетом доплат треть, всех денег только на еду там, где тебя и так должны кормить — обидно. С другой стороны, я пока точно не был готов разбираться с этой проблемой самостоятельно. Поэтому закопался в карман и вытащил часть вчерашней добычи.

Одна ассигнация в двадцать пять рублей с портретом Александра III, а вторая — десять, уже без всяких портретов. Просто с одной стороны цифра, а с другой — имперский герб и подпись: «И. П. Шипов, управляющий Государственным банком». Микаелянц сразу просиял, кому-то махнул рукой, и очень скоро мне прямо в кают-компанию притащили плошку каши, личную ложку и кружку с горячим и крепким чаем.