— Тогда расскажи мне, — перебиваю я, и резкость в собственном голосе удивляет даже меня. — Потому что если ты не скажешь, что именно продолжаешь скрывать от меня, я не смогу тебе помочь.
По тому, как дергается его кадык, когда он сглатывает, я понимаю, что он не хочет давать мне ответ. Еще нет. Глубоко вдохнув, я пытаюсь снова взять свои эмоции под контроль. Слова вертятся у него на языке. Я вижу это по тому, как его грудь поднимается чуть глубже, словно он почти говорит, а затем останавливает себя. Похоже, ему это дается нелегко. Я могла бы надавить и заставить его сказать это, но я не стану. Не тогда, когда это сделает ему только больнее. Я должна верить, что он расскажет мне в конце концов, и надеяться, что не будет слишком поздно.
— Я пойду поплаваю, — говорю я вместо этого, и слабая улыбка касается моих губ.
Его плечи опускаются, облегчение охватывает его мгновенно.
— Ты права. Может быть, это спровоцирует мой сдвиг.
Я разворачиваюсь на каблуках и оставляю его, направляясь к лестнице, закрепленной на борту. Я быстро раздеваюсь, набрасываю платье на чистую бочку и начинаю спускаться по лестнице в одном белье. Я на полпути вниз, когда над перилами показывается темная корона волос, а украшения на его шее звенят, ударяясь о дерево.
— Ты не пойдешь одна, женщина.
— На случай, если тебе нужно напоминание, — кричу я в ответ, продолжая спускаться, — я сирена. Я плаваю лучше, чем ты когда-либо сможешь.
Он ругается где-то наверху, и улыбка трогает мои губы. Упрямый пират. Мгновение спустя его фигура нависает надо мной, и лестница скрипит под нашим общим весом.
Чем ближе я подбираюсь, тем прекраснее становится вода. Она мягко мерцает, почти как шелк, бледная и изменчивая, настолько гладкая, что едва ли вообще похожа на воду. Тонкие линии белой пены собираются у корпуса там, где море целует корабль — волны настолько крошечные, что их можно было бы не заметить, если бы не подобраться так близко.
Прямо перед тем, как мои ноги касаются поверхности, я медлю. Если то, что Сейбл показал мне в каюте, — правда, если это море действительно сформировало меня, возможно, у него есть сила дать мне мой хвост. Но надежда имеет зубы, и она кусает больнее всего, когда ты возлагаешь на нее всю свою веру. В нерешительности я поднимаю взгляд.
Сейбл встречается со мной глазами, в уголках которых затаилась мягкая улыбка. — Давай, — говорит он. — Я вынесу тебя обратно. Даже с хвостом.
Я смеюсь, и этой мимолетной легкости, которую он мне дарит, достаточно. Я позволяю себе погрузиться в теплую, неглубокую воду. Он следует за мной с гораздо меньшей грацией, с шумом плюхаясь рядом.