Его глаза темнеют. — Ты думаешь, самопожертвование все исправит?
— Я думаю, что ты стоишь того, чтобы за тебя бороться, — говорю я, и всё, чего мне сейчас хочется, — это обнять его и прижать к себе.
В наступившей тишине моей щеки касается легкий ветерок, отчего я вздрагиваю. Спустя мгновение мои волосы разметает в сторону.
Мои глаза расширяются.
Ветер.
Сейбл, кажется, настолько погружен в свои мысли, что даже не замечает его; его грудь теперь часто вздымается, а темные кудри танцуют на голове, напоминая мне вихри его тени.
— Мой экипаж на первом месте, — говорит он наконец. — Всегда.
Мои руки сжимаются в кулаки по бокам. — Ты хочешь, чтобы я спасла всех остальных, а тебя позволила забрать морю?
— Да, — отвечает он без колебаний. Уверенность и категоричность в его голосе бьют словно под дых.
— Пообещай мне, — продолжает он. — Пообещай, что сначала спасешь их. Что не станешь подвергать себя опасности ради меня.
Гул у меня под ребрами усиливается, и я прижимаю руки к животу, чувствуя, как он становится настойчивым.
— Я не могу это пообещать, — качаю я головой. — Я не помогу тебе стереть самого себя.
Его взгляд смягчается, совсем чуть-чуть, лишь на одно мгновение. — Дорогая, ты должна. Я зашел слишком далеко.
Я не отвожу глаз, сердце колотится, тяжесть всего сказанного давит на меня, подпитывая пульсацию под ребрами и вызывая дурноту.
— Я клянусь сначала спасти твой экипаж, — говорю я медленно. — Но после того, как я верну пением последнюю тень из этой команды, я клянусь морями: я буду петь и вырву твою тень обратно к тебе.
Долгую минуту он изучает меня.
— Я хочу видеть тебя целым, — шепчу я. — Я хочу снова увидеть ту твою версию, которую встретила во сне.
Проходят секунды. Его взгляд мечется туда-сюда, в нерешительности, прежде чем он сцепляет руки за спиной и выпрямляется.
— Да будет так… — его глаза скользят мимо моего плеча, к Глиму. — Но нам нужно усилить твою мощь.
Я сглатываю, чувствуя облегчение от того, что он позволил мне хотя бы попытаться его спасти.
— Как?
Уголок его рта приподнимается.
— У меня есть идея.
Глава тридцать четвертая
Я теряю счет дням, которые провожу в воде. Поначалу я пытаюсь считать их по смене света над палубой, по тому, как небо меняет свой оттенок с бледно-золотого на глубокий синий и обратно. Но время в Море Снов, кажется, течет не так, как обычно, и вскоре этот способ становится ненадежным.
Поэтому я вовсе перестаю считать и забираюсь в неглубокую лохань на главной палубе, которую Сейбл приказал наполнять морской водой снова и снова.
Из-за недостатка сна всё, что я знаю и чем стала, — это соль.