Клянусь морями, это было божественно.
Только тогда я замечаю, что на меня пялятся. Я кривлюсь и оглядываюсь по сторонам.
— Что я теперь сделала? — спрашиваю я вполголоса.
— Мы так рыбу не едим, — шепотом объясняет Грим. — Голову мы не едим.
— Оу. — Я прикусываю губу, внутри все обрывается. Я прижимаю локти к телу, внезапно осознавая свои руки, зубы, то, как я, должно быть, выгляжу со стороны. Каким диким и неженственным это должно казаться им. Я осмеливаюсь бросить взгляд на главу стола. Сейбл уже смотрит на меня, его рот растянут в понимающей ухмылке, а на щеке углубляется эта невыносимая ямочка, пока его взгляд скользит к рыбьему скелету.
Вот почему он дал мне эту проклятую рыбу.
Глава шестнадцатая
Прошлой ночью море было неспокойным, пока «Ноктис» пробирался через интермарию. Впрочем, на этот раз команде не нужна была моя помощь. Глим благополучно провел их через воды, и, по словам Ларка, они уже много раз ходили здесь и прекрасно знали дорогу.
Когда я вышла на палубу в тот день, погода изменилась. В Море Костей по-прежнему было тепло, может, даже жарче, чем в Море Обновления, но вместо безоблачного неба теперь была бесконечная серая пустота. Бескрайнее, унылое полотно, натянутое от горизонта до горизонта, словно мир разучился создавать цвета. Вода выглядит всепоглощающей, кажется, если бросить в нее камень, он будет тонуть несколько дней. Такое море может проглотить «Ноктис» целиком. Нет ни намека на кораллы, ни света, ни искр, танцующих под волнами. Когда корпус «Ноктиса» движется, по воде расходятся круги, похожие на чернила, а не на светлую воду. Похоже, сама смерть прокляла эти воды.
Мурашки пробежали по моему телу от этой мысли.
В темных водах Глим стал заметнее. Слава морям, он еще не исчез, но с тех пор, как мы прошли через интермарию, моя внутренняя сирена находится в состоянии повышенной готовности. Она пытается вырваться наружу, и мне с трудом удается удерживать ее в том маленьком темном уголке себя, куда я ее загнала.
Это тревожное чувство не отпускает меня, и после наступления темноты становится только хуже. Я постоянно ворочаюсь в раскачивающемся гамаке, но мысли то и дело возвращаются к чернильной воде и смерти, которую она хранит, словно сокровище.
Море не должно пугать меня. И беспокоит меня не столько само море, сколько тот факт, что, кроме Ларка, никто особо не радовался нашему прибытию в Море Костей.
На корабле тихо. Я слышу, как где-то надо мной с балки капает вода, а волны беззвучно разбиваются о корпус.
Слишком тихо, решаю я. Я сажусь в гамаке как раз вовремя, чтобы услышать странный всплеск, который, кажется, не совпадает с ритмом волн.