Пират вздыхает и трет виски свободной рукой, явно не убежденный. Его глаза на мгновение скользят к цепям, а затем возвращаются ко мне.
— Мне придется надеть его обратно. Капитану не понравится, если кто-то его ослушался. — Он ставит фонарь на пол снаружи моей клетки, свет отражается в его медово-карих глазах. Я замечаю, что они добрые, но в них также читается жалость.
— И попей, девчонка. Выглядишь неважно, — добавляет он и прочищает горло.
Я подползаю к ведру, зачерпываю воду ладонями и пью, пока жжение в горле не отступает. Прохладная жидкость немного приводит меня в чувство. Он открывает клетку и заходит внутрь, подбирая кожаный ремешок там, где я спала. Его сапоги поскрипывают по доскам, когда он приседает передо мной.
— Спасибо, — выдавливаю я, надеясь, что он слышит искренность в моем голосе. Пальцы подергиваются на коленях. — Как тебя зовут?
Он изучает меня мгновение, затем быстро бросает взгляд в сторону, прежде чем снова посмотреть на меня. — Грим.
Он делает знак повернуться. Я колеблюсь всего секунду, прежде чем подчиниться. Он убирает мои волосы, кладет ремень мне на язык и затягивает его узлом за головой. От неприятного ощущения глаза немедленно наполняются слезами.
Я оглядываюсь в его сторону и пользуюсь моментом, чтобы получше рассмотреть своего пленителя. В свете фонаря я вижу, что у него рыжие волосы, а лицо обрамляет короткая борода. Он выглядит старше юнг, и на лице видны шрамы. Должно быть, ему за тридцать. Нос искривлен, словно его много раз ломали. Но он не выглядит жестоким. Он похож на парня, воспитанного морем, а море беспощадно.
Он встает и выходит, снова запирая дверь. Звук поворачивающегося ключа разносится эхом по орлоп-деку.
— О, и еще, девчонка, — добавляет он, слегка обернувшись, — перестань разговаривать сама с собой посреди ночи. Подумают, что ты сошла с ума.
Он оставляет фонарь у клетки и исчезает в темноте.
Только сейчас я понимаю, что он так и не спросил моего имени. Я сижу неподвижно, глядя на слабое свечение на полу. Сердце все еще не успокоилось. В воздухе подозрительно тихо, словно сам корабль прислушивается.
Призрак больше не приходит.
Глава шестая
— Госпожа, — шепчет чей-то голос. Я борюсь с желанием оставить тяжелые веки закрытыми. Все тело ноет после сна на твердом и неровном полу. Хотя, честно говоря, я почти не спала после встречи с призраком.
Когда зрение проясняется, я вижу, как сквозь прутья решетки на меня смотрит юнга Ларк. Ночь наконец уступила место утру, и мягкий свет заливает орлоп-дек, придавая ему слабый золотистый оттенок.