Я смахиваю единственную слезинку с щеки, приподнимаюсь и заставляю себя встретиться с ним взглядом. Теперь он стоит в нескольких футах, сцепив руки за спиной. Тени пляшут вокруг него, словно черное пламя, пока его пустые глаза снова находят мои.
— Тебе стоит знать, — легко добавляет он, — твои ноги тоже прекрасны, по-своему.
И с этими словами он отступает назад во тьму, прижимаясь к стене; его тело растворяется в дыму, пока последний завиток не исчезает в разреженном воздухе, и я снова остаюсь одна.
— Спасибо, — шепчу я, хотя он уже ушел. С колотящимся сердцем я ложусь и закрываю глаза, радуясь такой возможности.
Моя последняя мысль перед тем, как провалиться в сон без сновидений — странное тепло его кожи, коснувшейся моей.
Глава четырнадцатая
Гамак покачивается в медленном, мерном ритме, почти убеждая мое тело снова провалиться в сон. Все еще чувствуется тяжесть вчерашнего дня. Горло саднит от кашля и проглоченной соленой воды. Едва я начинаю приходить в себя, как по дереву с глухим стуком ударяет сапог. Затем еще один. Над головой визжит канат — достаточно громко, чтобы я окончательно проснулась.
В орлоп-деке все еще полумрак, лишь свет, пробивающийся через люк сверху, заливает пространство теплым, пыльным золотом. Когда я моргаю и сажусь, стараясь не слишком раскачивать гамак, я замечаю, что моя одежда все еще сырая. Воздух липнет к коже, влажность давит со всех сторон. Если Море Обновления чем-то и известно, так это своей жарой. И за ночь мы зашли в него еще глубже.
В нескольких футах от меня Ларк уже на ногах. Он сидит на сундуке, подтянув колени к груди, и трет глаза тыльными сторонами ладоней, словно еще не до конца проснулся. Найтгласс присел рядом, привязывая что-то к его щиколотке. Похоже, полоску ткани. Его движения осторожны и привычны. Он не смотрит на меня. Ларк поначалу тоже.
— Доброе утро, моряк, — говорю я тихо, заставляя себя перекинуть ноги через край гамака и встать.
Мои босые ступни касаются холодных досок, и я резко втягиваю воздух. Теперь я благодарна за найденные сапоги больше, чем когда-либо.
Ларк резко вскидывает голову. Он быстро кивает мне и выдавливает натянутую улыбку. — Утро.
Когда отец заканчивает с узлом, Ларк спрыгивает с сундука. — Уже поздно. Сегодня ты помогаешь мне с завтраком, — объявляет он, натягивая сапоги и срываясь к лестнице.
— Ты идешь? — кричит он сверху.
Я бросаю взгляд на Найтгласса. Наконец, он смотрит на меня — лишь на мгновение.
— Он прав, — говорит он, — сделай себя полезной, девица.
Я прикусываю губу и осматриваюсь. Внизу, на нижней палубе, уже суетятся другие люди — насколько я поняла, низшие ранги. Они обходят меня по широкой дуге, проходя мимо так, словно я заразна. Я тянусь к амулету, чувствуя облегчение, когда нащупываю его под тканью платья.