— Ты всерьез рассчитываешь, что я в это поверю? — он начинает кружить вокруг меня медленными, расчетливыми шагами. — Что ты всего лишь какая-то безобидная ведьма с тягой к чешуе? Уверен, ты сама понимаешь, как абсурдно это звучит.
Я не смею пошевелиться. Даже дышать боюсь. Конечно, он мне не верит. Я и сама не верю собственной лжи. Я прикусываю язык, заставляя себя молчать, хотя каждый инстинкт внутри кричит — бежать, оскалить зубы, сделать хоть что-то.
— Видишь ли, моя сестра — морская ведьма, — продолжает он, и его слова звучат чуть тише. Он останавливается у меня за спиной, и от его близости меня пробирает дрожь. — Так что я чертовски много о них знаю. И я знаю наверняка: они не могут выбирать облик по своему вкусу. Моя сестра, если бы могла, выбрала бы прекрасную, сияющую чешую. Но вместо этого она застряла в форме живого рифа.
Он продолжает кружить вокруг меня.
— Так что попробуй снова, — говорит он, внезапно замирая.
Мое сердце бьется так громко, что он наверняка его слышит, учитывая, как близко он стоит.
— Кто ты? — спрашивает он, сузив глаза до узких щелочек. — Кодекс требует трибунала. Но я не терплю лжецов, и я не могу рисковать, оставляя тебя на борту, если не знаю, кто или что ты такое. Поэтому советую прекратить лгать, если не хочешь, чтобы я отрезал твой язык и скормил его рыбам.
Мое дыхание становится тяжелым. Пиратский трибунал. Отец рассказывал мне о них. Один член команды совершил ошибку — мне не сказали, какую именно, — и все они голосовали, решая его судьбу. Его бросили на крошечном островке посреди моря. Грим не лгал, когда говорил, что у капитана дурное настроение. Я вспоминаю слова призрака — о том, что я должна сказать ему правду. Несмотря на это, я думаю о том, чтобы снова соврать, выдумать что-то еще, создать новую ложь, чтобы спрятаться. Но я знаю: он распутает каждую ниточку моей лжи, пока всё полотно не расползется у него в руках.
— Я… — Горло перехватывает.
Он ждет, расставив ноги, словно человек, готовящийся к удару. Он уже знает, кто я. Я вижу это по тому, как он внимательно наблюдает за мной, словно только и ждет подтверждения. Если я произнесу это, пути назад не будет. Никаких притворств. Мой язык кажется свинцовым, и мне кажется, что в тот момент, когда я произнесу это вслух, земля уйдет у меня из-под ног.
— Я сирена.
Глава седьмая
Мое признание — лишь шепот, но достаточно громкий, чтобы он услышал. Слеза срывается из переполненных глаз, увлажняя щеку.
— По крайней мере, я думаю, что я сирена, — мой голос срывается.
В мгновение ока он выхватывает кинжал из ножен на поясе, рывком притягивает мою спину к своей груди и прижимает холодное лезвие к горлу. Мое тело цепенеет. Нижняя губа дрожит, когда я пытаюсь сдержать слезы. Я не смогла бы извлечь из горла ни звука, даже если бы захотела. А если бы и смогла, это всё равно не успокоило бы его. Он подобен шторму, гремящему над Морем Корон. Разрушительный и беспощадный.